Чтение онлайн

К счастью, мудрецы Талмуда были истинными еврейскими мудрецами, поэтому нашли форму банковской деятельности, позволяющую обойти их же собственный запрет. Они разрешили занимать деньги, но не в виде дачи в долг, а под договор о совместной деятельности.

Иными словами, человек приходил в банк и вместо долгового векселя на ссуду подписывал стандартный договор, разработанный юристами «Мигдалей-кесеф». Согласно этому договору, требуемая сумма представляла собою банковскую инвестицию в некий бизнес. Как партнер, «Мигдалей-кесеф» затем получал свою долю прибыли, являвшуюся в действительности точным банковским процентом под ссуду. Стороны расходились, вполне довольные друг другом.

До недавнего времени. Известно, что на всякую мудрую голову непременно найдется еще более мудрая – особенно если дело касается опустошения чужих карманов.

– Неделю назад, – рассказывал чуть не плачущий управляющий, – пришли двое. По виду – религиозные люди. Один постарше, второй – помоложе, маленького роста, совсем на подростка похож. В приличных костюмах, с хорошими манерами. Попросили ссуду в размере миллиона шекелей. Почему бы и нет? Они представили рекомендательные письма, гарантов, все чин-чином. Подписали наш типовой договор о совместной деятельности. Получили деньги. А сегодня утром они пришли опять, прямо ко мне в кабинет, в сопровождении третьего. Представили его как своего адвоката. «Мы, – говорит тот, что постарше, – играли на бирже. И проиграли, к сожалению, все деньги. Падение курса акций на Уолл-стрит, просто какой-то кошмар! Биржа сошла с ума!» – «Сожалею, – отвечаю, – и сочувствую. Вы, видимо, хотите получить новый заем?» «Вовсе нет, – говорит пожилой. – Мы хотим получить свои собственные деньги». Тут в разговор вступает третий, адвокат, достает подписанный неделю назад договор и сообщает мне, что, поскольку это договор о совместной деятельности, то общими являются не только доходы, но и убытки. И что банк «Мигдалей-кесеф» должен его клиентам ни много, ни мало, шестьсот тысяч долларов – как погашение своей доли убытков. В полном соответствии с нами же разработанным договором!.. – несчастный Элиягу Бар-Он задохнулся. Натаниэль начал всерьез опасаться, что управляющего хватит удар. Особенно когда тот выслушивал разъяснение полицейских о том, что да, конечно, проделанное мошенниками ужасно, но все-таки заниматься этим приехавшая бригада не может, потому что предназначена для ловли грабителей в прямом, а не переносном смысле слова.

– А кто же они, по-вашему?

Розовски не стал вдаваться в филологический спор о значении слова «грабеж», а просто позвонил в отдел по борьбе с преступлениями в банковской сфере, после чего отбыл из «Мигдалей-кесеф», до известной степени восхищенный остроумием дерзких мошенников.

Позже от коллег, занимавшихся этим делом, Розовски узнал, чем все закончилось. «Мигдалей-кесеф» согласился считать выданный кредит отступными мошенникам. После чего весь цвет юридической науки Израиля, спешно нанятый чересчур религиозным руководством банка, в поте лица трудился над разработкой нового типа договора, исключавшего подобную ситуацию в принципе.

А разработал аферу тогда еще двадцатилетний Арье Фельдман, о котором докладывал Маркин.

– Ничего себе! – сказал Натаниэль. – Значит, всем заправляет Фельдман? – он с удовольствием рассмеялся. – Ай да молодец! Ну – не меняется парень, не меняется. Он, значит, решил обложить данью собственных ребят? – он покачал головой. – Посмотрим, как вытянется лицо у Нисима, когда он услышит, кому, оказывается, платил отступного…

– Да, это будет картинка! – Маркин тоже засмеялся, правда сдержанно. Он явно гордился отличной работой.

– Только ты эту картинку не увидишь, – сообщил Натаниэль. – Я все вручу Нисиму сам. Завтра же. А ты, дорогой мой, начнешь работать по сегодняшнему делу.

Маркин мгновенно скис. Не столько из-за того, что хотел побездельничать – на самом деле он вовсе не был лентяем, что бы Розовски не говорил иной раз. Просто дело Нисима Шимоношвили было первым, которое он вел самостоятельно от начала до конца, и ему очень хотелось обо всем доложить заказчику лично.

– Да ты не кисни, – успокоил его Натаниэль. – Я эту картинку не увижу тоже.

– Почему?

– Потому что информация, добытая тобой, разглашению не подлежит, – объяснил Розовски, пряча все материалы, собранные Маркиным, в сейф. – Если Нисим узнает обо всем и предупредит коллег, на которых эти якобы неизвестные молодчики наехали, на нашей совести будет парочка трупов. А даже такие мерзкие типы как Нисим или Фельдман, все-таки, не должны отправиться на тот свет по нашей с тобой инициативе. Поэтому, друг мой, завтра я попросту верну Нисиму аванс и скажу, что ничего узнать не удалось.

Маркин не поверил собственным ушам.

– Вернешь? Аванс?! Ты с ума сошел, Натан! Я же работал, я же… – он задохнулся от гнева.

– Спокойнее, спокойнее, – мягко сказал Натаниэль, запирая сейф. – Кто возражает? Конечно, ты работал. Можно сказать, ты отлично сработал и заслуживаешь всяческих похвал. Я ведь не сказал – из чьих денег собираюсь возвращать аванс. Мне почему-то кажется, что на эту информацию у нас есть совсем другой покупатель.

– Кто? – насторожился Маркин. – Полиция?

– С каких это пор полиция платит частным детективам за собранную информацию? – Натаниэль фыркнул. – Ну, ты даешь. Мои бывшие коллеги спокойненько изымут у тебя любой материал бесплатно, да еще тебя же и привлекут за сокрытие важных для следствия документов… – Розовски при этом деликатно умолчал, что он и сам, случалось, действовал в прошлом точно так же – правда, испытывая нечто вроде угрызений совести. – Разумеется, не полиция. Я собираюсь предложить этот материал Фельдману, – сказал он. – Даже если он поймет, кто именно к нам обратился, ничего экстраординарного он предпринимать против Нисима не будет. Во-первых, потому что частный детектив – все-таки, не полиция. Во-вторых, понимая, что в случае чего я достану его из под земли. Вместе с тем я уверен, что побеседовав с ним, сумею убедить его прекратить грабежи собственных компаньонов. Он же не законченный идиот. Понимает, что так не может продолжаться вечно. Раз уж Нисим обратился к частному детективу, значит, не успокоится, пока не разберется. Главное – я думаю, он найдет способ впредь не трогать девушек. Вот тут я предупрежу его серьезно… Ну, а за дружескую консультацию с исчерпывающей и весьма серьезной информацией, он, полагаю, раскошелится… – Натаниэль все это произнес с интонацией насмешливой, так что Маркин так до конца и не понял – собирается его патрон встречаться с Арье Фельдманом или нет. Но вдруг, после коротенькой паузы, Розовски заговорил абсолютно серьезно.

– Знаешь, Саша, – сказал он, – а ведь я у него денег не возьму.

– Не сомневаюсь, – с мрачноватым фатализмом отозвался Маркин.

– Нет-нет, ты не понял, – по-прежнему серьезно продолжил Натаниэль. – Я не возьму с него деньги – но это не значит, что я не потребую платы. Видишь ли, в судьбе детектива совпадения играют почти такую же важную роль, как умение замечать детали. Знаешь, о чем я подумал почти сразу же после того, как ты упомянул Арье?

– Откуда мне знать… – буркнул Маркин.

– А подумал я о том, что ближайшим другом детства Фельдмана был Даниэль Цедек. Объект внимания нашего нынешнего клиента. И наш, разумеется, объект. Мало того: они и карьеру свою уголовную начинали вместе, рука об руку. Так-то, друг мой. Потом, как ты уже знаешь, их дорожки разошлись: Фельдман стал крупным гангстером, а Пеле – мелким воришкой и наркоманом. Фельдману, кстати говоря, ни разу не удалось припаять серьезной статьи. Что там статьи – он ни разу не попал на скамью подсудимых, не говоря уже о тюремной койке… Так что очень кстати пришлись все эти сведения, – Розовски кивнул на сейф. – Интересно, что может рассказать Арье о своем бывшем друге и подельнике? Вряд ли они имели в последние время деловые контакты, но все же ни тот, ни другой не живут в вакууме. И потом: дружеские связи, завязавшиеся в молодости, не так легко обрываются. Арье и Дани выросли в одном районе, чуть ли не на одной улице, вместе служили в армии. И вместе, как я уже сказал, начинали криминальную карьеру. Так что завтра я надеюсь побеседовать с господином Фельдманом… Но это не отменяет твоего задания, – спохватился Натаниэль. – Ты с утра тоже займешься Цедеком. Мне нужна исчерпывающая информация о его жизни в течение последних шести месяцев. Обрати внимание на контакты с покойным – ты ведь, надеюсь, помнишь, что сказал рабби Давид насчет помощи? Облагодетельствованные иной раз весьма странно ведут себя по отношению к благодетелям… – он сел за стол. – Бывал ли он в синагоге «Ор Хумаш»… Хотя нет, это я постараюсь выяснить сам. Все понятно?

– Все, – ответил Маркин и спрятал блокнот. – А что будешь делать ты?

– Я? – Розовски подумал немного. – Я буду сидеть и ждать, когда рабби Давид принесет нам новую мезузу. Должен же кто-нибудь оставаться в лавке, когда с потолка начнут сыпаться крупные купюры с портретами…

Маркин тяжело вздохнул, спрятал блокнот, поднялся со своего места.

– Так я пошел? – неуверенно спросил он. Розовски махнул рукой, и щуплая фигура помощника исчезла с такой скоростью, что Натаниэлю на мгновение показалось, будто Маркин просочился сквозь закрытую дверь.