Чтение онлайн

– Я сожалею, но не могу вам дать других объяснений.

– Есть о чем сожалеть, господин Нантье, это ставит вас в такое положение, что для вас и для ваших близких было бы лучше, если бы вы потеряли завод.

– Почему?

– Это избавило бы вас от наших подозрений, если не обвинений, в убийстве следующих лиц: Жерома Маниго, Сюзанны Нанто и Эдуарда Боссю.

– Да вы с ума сошли!

– Я рассуждаю логически.

– И зачем я убил этих несчастных?

– Первого – для того, чтобы украсть бриллианты, которые вы потом продали в Швейцарии, а вырученные от продажи деньги внести в банк, ну а двух других – чтобы они молчали.

– Вы находите, что я похож на убийцу?

Плишанкур улыбнулся.

– Убийцы редко похожи на убийц, господин Нантье.

– И что вы собираетесь делать?

– Попросить вас проследовать за мной.

– В Управление безопасности?

– Сначала в банк, где мы побеседуем с директором.

Директор почувствовал недоброе, когда к нему в кабинет вошел Жорж Нантье в сопровождении полицейских. Он предложил им сесть.

– Я ждал вашего прихода, Жорж, но не в такой компании. В чем дело?

– Это касается денег, которые вы получили и положили на мой счет. Эти господа желают получить объяснения, и, честно говоря, я бы и сам не отказался хоть что-нибудь понять в этой истории.

Банкир как-то странно посмотрел на предпринимателя.

– Что-нибудь понять? Вы хотите сказать, что вы не в курсе?

– Абсолютно нет.

– Я впервые сталкиваюсь с подобным. Я могу рассказать все, что знаю, в присутствии посторонних? Или у этих господ уже и без того имеется карт-бланш?

– Расскажите все, так будет лучше… Так нам, может быть, удастся продержать еще некоторое время эту историю в тайне, а если они потребуют официального разрешения у начальства, о ней станет известно сразу всему городу. Давайте, дорогой, мы вас слушаем.

Банкир на секунду замялся, потом решился.

– Я предполагаю, Жорж, наши гости в курсе ваших финансовых затруднений.

Нантье утвердительно кивнул головой.

– В таком случае я с чистой совестью могу признаться, что по мере приближения для выплаты этой огромной суммы у меня росло дурное предчувствие… – он обратился к полицейским. – Я должен объясниться, иначе мои эмоции вам будут непонятны. Мы с господином Нантье старые друзья, и всегда неприятно видеть, как друг идет ко дну. А Жоржа ожидало именно это. Вчера, против своей воли, я собирался заняться подготовкой бумаг на случай неуплаты, когда мне доложили, что некий господин Шумахер желает со мной поговорить от имени Нантье. Я решил, что мой друг в отчаянии послал ко мне своего доверенного, чтобы попытаться спасти положение. Предполагая мучительную сцену, я все же его принял. К моему удивлению, пожилой господил сообщил, что пришел от Нантье и принес деньги. Радость моя была так велика, что я даже не задумался, насколько все это странно. Мой посетитель выложил на стол пачку швейцарских банкнот, которые при обмене по курсу составляли, с разницей в несколько сот франков, необходимую для выплаты сумму. Он попросил у меня расписку в получении денег на имя Нантье, дать которую мне не составило труда. И только после того, как я позвонил и сообщил, что деньги внесены и долг погашен, я задумался и связался с Нантье. Я хотел поздравить его и заодно спросить, зачем ему понадобилось присылать ко мне этого Шумахера, если он мог просто перевести деньги на свой счет. Мне казалось, что он напрасно рисковал. Обладатель подобной суммы мог, во-первых, попытаться скрыться, а во-вторых, с ним могло по дороге что-нибудь случиться, ведь он был уже в возрасте. К моему удивлению, Нантье ничего не ответил и, поблагодарив, повесил трубку. У меня было такое ощущение, что мой собеседник находился… в смятении.

Плишанкур посмотрел на Нантье, тот пожал плечами.

– Я знаю, что в это трудно поверить, но клянусь вам, что не знаю никакого Шумахера и денег никому не давал.

Банкир холодно заметил:

– Любопытная история, Жорж.

– Я прекрасно понимаю, это звучит неубедительно…

– Мое дело маленькое… Долг будет ликвидирован, – добавил он сухо. – Я и не подозревал, что существуют еще чудаки, готовые прийти на помощь нуждающимся промышленникам. – Он встал. – Господа, прошу вас меня извинить, но я временем не располагаю.

Попрощались довольно холодно, и Плишанкур про себя отметил, что банкир не подал руки своему старому другу.

На улице Жорж спросил Плишанкура:

– Ну, что вы решили?

– Я должен посоветоваться с комиссаром Мосне. В ближайшие несколько часов у вас не появится глупой мысли уехать из Анси?

– Конечно нет.

Нантье удалился походкой внезапно постаревшего человека, который идет на работу скорее по привычке, чем с охотой. Жирель пробубнил:

– Ну, и на что все это похоже? Неужели он мог подумать, что мы поверим его сказкам?

– И какая нелепая неосторожность – платить швейцарскими деньгами.

– Он что, ненормальный?

– Не то чтобы совсем, но из-за грозящего ему краха немного тронулся рассудком и, чтобы спасти своих от позора, убил дядю Жерома и украл бриллианты.

– Что-то непохоже, чтобы историю с Сюзанной мог придумать человек, у которого плохо варит голова.

– Голова-то у него варит хорошо, но действовал он как заведенный, устранял каждую возникающую перед ним опасность, а опасностью были Сюзанна, Эдуард, срок выплаты; тогда он переставал соображать, а только реагировал и бросался на возникающее на пути препятствие, не заботясь о том, что за ним стоит. Я уверен, что теперь, когда деньги заплачены, он начинает задумываться о своих поступках.

Комиссар Мосне внимательно выслушал Плишанкура.

– То есть по-вашему, Нантье виновен по меньшей мере в краже.

– По меньшей мере.

– А Шумахер?

– Просто тип, которому хорошо заплатили и который, небось даже не догадывался о содержимом конверта. Я распорядился проверить все гостиницы города. Постараемся его найти. Правда, не факт, что он назвал свое настоящее имя или не сбежал уже к себе в Швейцарию. Каковы дальнейшие указания?

– Честно говоря, сам не знаю. Против Нантье имеются улики, но ничего определенного, ничего, что могло бы убедить прокурора. Предположим, что бриллианты украл Жорж, но об этих бриллиантах все слышали и никто их не видел. Никто не сможет доказать, что у дяди Жерома перед смертью действительно были бриллианты. Напоминаю, что к нам не поступало заявления о краже. Значит?

– Если я вас правильно понял, господин комиссар, нам нужно найти убийцу, чтобы разоблачить вора.

– Таково мое мнение.

Выйдя от комиссара, старший инспектор сообщил помощнику:

– Комиссар прав. Я не понимаю, почему Нантье, если он виновен, не заявил нам, что Жером сам отдал ему бриллианты, чтобы спасти семью, а убил Жерома какой-то неизветный, причем убил зря, потому что у покойного бриллиантов не оказалось. Нантье плохо продумал свою комбинацию, и мы должны воспользоваться его ошибками. Завтра воскресенье, даю вам выходной и желаю хорошо провести день с невестой.

Вопреки пожеланиям Плишанкура день, проведенный с Деборой, чуть было не закончился полным фиаско. И все это из-за письма Эзешиа, которое девушка получила накануне.

Намереваясь показать Деборе Семноз, Леон явился на виллу с утра пораньше. К его большому удивлению и огорчению, девушка заявила, что гулять не хочет. Жирель не понимал, в чем дело. Под натиском вопросов она в конце концов призналась, что получила письмо от отца и не может думать ни о чем другом. Леону все же удалось уговорить ее поехать с ним, – иначе он сойдет с ума, спрашивая себя, чем она так расстроена. Моника тоже посоветовала подруге подышать свежим воздухом и не упускать лучших дней в жизни. А какие дни могут быть лучше тех, когда любишь и собираешься замуж?

В машине они не разговаривали. Дебора казалась погруженной в свои мысли, и Леон не осмеливался нарушить ее молчания. Они проезжали мимо памятника жертвам блокады Пьюсо, когда Дебора вдруг сказала:

– Леон… Я должна была с самого начала спросить вас об одной вещи.

– Я вас слушаю.

– Вы протестант?

– Простите?

– Вы протестант?

– Протестант? Что за мысль! Нет, конечно, я не протестант.

– Это очень плохо.

– Почему?

– Потому что я протестантка.