Чтение онлайн

И он рассказал им свою невероятную историю. Генриетта воскликнул:

– Но это же здорово! Мы спасены!

Жорж пожал плечами:

– У полиции свое мнение на этот счет.

Жан-Жак признал:

– Согласись, что в твою историю поверить сложно.

– Ты что, мне не веришь?

– Верю, конечно… – вяло ответил молодой человек.

– А вы, Патрик?

– А меня это не касается.

– Папа, я тебе верю! – выступила Ирена только для того, чтобы досадить брату и мужу.

Жорж горько заметил:

– Как мне убедить полицейских, если собственная семья… Значит, Жан-Жак, ты допускаешь, что я мог убить дядю Жерома?

– Я этого не говорил.

Патрик высказал свою точку зрения:

– Я не думаю, чтобы вы это сделали, но если бы сделали, я бы о вас плохо не сказал. От этого скряги на земле все равно никакого проку не было, только мучил нас своими бриллиантами.

Раздался голос мадемуазель Армандины, посоветоваться с которой никому даже в голову не пришло:

– От меня, Патрик, тоже проку никакого, но, уверяю тебя, мне совершенно не хочется закончить, как Жером.

– Вы – другое дело. У вас ни гроша нет.

– Значит, я впервые в жизни могу порадоваться своей бедности.

Жорж встал:

– Пойду на работу, пока еще на свободе. Ты, может, тоже зайдешь, Жан-Жак? А то вдруг меня отстранят от дел.

– Хорошо, зайду часа в четыре… и не изводи себя так.

– Я стараюсь себя не изводить, но у меня ото плохо получается, когда я вижу, как глубоко вы все мне доверяете.

Часов в пять Агата Вьельвинь сказала Деборе:

– Куда запропастилась Моника? Она ведь знает, что должна мне помочь. Наверное, опять на свой дурацкий чердак полезла.

– Может, мне за ней сходить?

– Это было бы очень мило с вашей стороны, детка.

Дебора весело взобралась на чердак. С тех пор как Леон пообещал ей примкнуть к Реформистской Церкви, она больше не задавала себе вопросов о будущем. С легким сердцем она толкнула дверь чердака. Тишина поразила ее. Она вошла и окликнула:

– Моника?…Моника?

Голос отразился от огромных сводов и старой мебели. Она позвала еще раз:

– Моника?

Где она могла быть? Спустившись, Дебора постучала в комнату своей подруги и громко крикнула в замочную скважину:

– Моника, вы здесь?

Тишина. Она уже собралась уходить, когда до нее донесся какой-то странный шум. Это был не стон, не рыданья, но что-то вроде скрежета… хрипа… как будто кто-то задыхался. Решив проверить, по померещилось ли ей, она повернула ручку, и дверь открылась. В ту же секунду Дебора заслонила лицо руками, стараясь сдержать вырывающийся крик. Моника лежала на полу.

– Моника…

Закрыв за собой Дверь, Дебора склонилась над девушкой. Убедившись, что подруга ее жива, она просунула ей под голову подушку и испачкала руки в крови. Но Дебора была не из слабонервных. В первый момент она хотела немедленно предупредить домашних, но подумала, что преступник может быть где-то рядом и самым разумным будет сразу же сообщить в полицию. Она вышла, заперла комнату и положила ключ в карман. Так, по крайней мере, она могла быть уверена, что убийца не сможет добить свою жертву. Она спустилась по лестнице, стараясь идти как можно быстрее и тише. Из холла она позвонила, набрала номер Безопасности, номер, который ей дал Леон. Полушепотом она попросила:

– Плишанкура, пожалуйста, или Жиреля.

– Кто говорит?

– С виллы Нантье.

– По какому вопросу?

– Новое преступление.

В ответ послышался шум падающего стула, и тотчас же раздался голос Плишанкура:

– Кто на проводе?

– Дебора.

– Что случилось, девочка?

– Приезжайте быстрее… с врачом!

– Выезжаем!

Она повесила трубку и почувствовала облегчение. Минут через пять послышался скрип тормозов, около виллы остановилась машина. Плишанкур, Жирель, врач и еще двое полицейских бежали к крыльцу. На пороге их ждала Дебора:

– Никто ничего не знает… Моника… Она в комнате…

Плишанкур, не теряя времени, взбежал по лестнице, отдав на ходу приказания никого не впускать. Он удивился, найдя дверь в спальню запертой. Дебора объяснила, почему сочла нужным так поступить.

– Разумно… – согласился полицейский.

Врач осмотрел Монику и, поднявшись, заключил:

– Похоже, пучок волос на затылке спас ее от смерти: череп не поврежден. Думаю, она отделается шоком.

– Ее ударили так же, как и других?

– Как и других… Пойду вызову скорую.

Суматоха, как ни старались ее скрыть, привлекла внимание Нантье. Генриетта с дочерью и Армандиной спустились узнать, что происходит. Когда им рассказали, они исчезли в гостиной, замирая от ужаса. Плишанкур решил воспользоваться их состоянием и сразу приступил к допросу. Но женщины ничего не знали. Жорж уехал около двух часов, Жан-Жак – часом позже вместе с Патриком. Доктор же пришел к выводу, что Моника могла находиться в том состоянии, в котором ее нашли, уже часа два, то есть виновным мог быть любой из них, кроме Жоржа.

– Жорж отпадает. Вот что никак не вяжется с остальным. Выходит, мы зря его подозревали, – рассуждал Плишанкур уже в офисе.

Из показаний Агаты и Деборы следовало, что Моника провела полдня на чердаке и вернулась оттуда возбужденная своими находками: старинные платья, шляпы, всякие безделушки… Старший инспектор не понимал и злился на себя за то, что не понимает.

– Но должно же там быть что-то такое, что привлекло внимание преступника, напугало…

Никто не мог ответить на эти вопросы, и он ушел в отвратительном настроении, оставив одного полицейского охранять офис.

Есдинственный, кто почти обрадовался случившемуся, был комиссар Мосне:

– Вот видите, Плишанкур, мы правильно поступили, не задержав Нантье. Хороши бы мы сейчас были!

– Господин комиссар, но он должен как-то объяснить, откуда взялись деньги.

– Без сомнения.

– И потом, если господин Нантье не виновен, то преступник – кто-то из членов его семьи. Так что нам в любом случае не избежать шумихи вокруг всех этих трупов.

– Конечно, но я надеюсь, что Жорж Нантье – всего лишь жертва.