Чтение онлайн

Оба услышали этот факт одновременно, поскольку он содержался в моем отчете. Мы устроились в столовой – это было вскоре после того, как эксперты оккупировали кабинет, а гости, под вооруженной охраной, переместились в гостиную, – и я пересказал свой разговор с Синтией Браун. Они хотели услышать его целиком, особенно Кремер, настаивавший, чтобы я не упустил ни одной детали, – и получили желаемое. За годы, проведенные на посту помощника Вульфа, я, помимо всего прочего, превратился почти в магнитофон, так что изложил беседу с Синтией не просто близко к тексту, но практически слово в слово. В тот вечер мне, прямо скажем, скучать не пришлось. Когда я закончил пересказ, Кремер буквально закидал меня вопросами (тогда как Вульф, заметим в скобках, не задал ни единого). Быть может, он уже тогда сфокусировался на упомянутом выше факте, но ни я, ни Кремер ничего не заметили. Владевший навыками стенографии сержант, примостившийся в дальнем конце обеденного стола, тоже получил этот факт и занес его в блокнот вместе со всем прочим, но никаких выводов не сделал, да этого от него и не требовалось.

Узнав всё, что его интересовало, Кремер приступил к действиям. Инспектор вовсю раздавал приказы подчиненным. Полковника Брауна нужно было сфотографировать и подвергнуть дактилоскопии, затем следовало прошерстить полицейские архивы в поисках информации о нем и о Синтии. Кремер также приказал немедленно доставить ему материалы дела об убийстве Дорис Хаттен. Затем он велел поторопить экспертов и привести в столовую Сола Пензера и Фрица Бреннера.

Они явились. Фриц стоял навытяжку, как солдат на плацу, с серьезным и даже мрачным видом. Сол, бывший ростом всего пять футов семь дюймов, но обладавший при этом самым цепким взглядом и самым длинным носом, какие мне только доводилось видеть, в своем измятом коричневом костюме и съехавшем набок галстуке, – ну, Сол стоял так же, как и всегда: не горбясь, но и не вытягиваясь в струнку. Он бы стоял точно так же и на церемонии награждения его орденом, и перед строем расстрельной команды.

Разумеется, Кремер прекрасно знал их обоих. И первым делом набросился на Сола.

– Итак, вы с Фрицем провели весь день в холле?

Сол кивнул:

– Да, верно. В холле и в гостиной.

– Кого вы видели входящим в кабинет или выходящим из него?

– Примерно в четыре часа я видел, как туда направился Арчи… я как раз выходил из гостиной с чьими-то пальто и шляпой. Видел, как миссис Карлайл выскочила оттуда с громким воплем. Между этими двумя эпизодами я не видел никого, кто входил бы туда или выходил оттуда. Большую часть времени мы были заняты – либо в холле, либо в гостиной.

Кремер хмыкнул.

– Ну а ты что скажешь? – обратился он к повару.

– Я вообще никого не видел, – отрапортовал Фриц; он говорил чуть громче обычного. – Даже как туда входил Арчи. – Он сделал шаг вперед, продемонстрировав военную выправку, и добавил: – Я бы хотел сделать заявление.

– Валяй.

– Лично я считаю, что вся эта суматоха ни к чему. Мои обязанности исчерпываются ведением домашнего хозяйства, так что непосредственного отношения к профессиональной деятельности мистера Вульфа я не имею. Однако порой я, сами понимаете, кое-что слышу и вижу. А потому знаю, что мистеру Вульфу сплошь и рядом удавалось разрешить проблемы, которые ставили вас в тупик. Ну а поскольку несчастье случилось здесь, в его собственном доме, то мне кажется, следствием должен заниматься он, и только он.

Я восхищенно присвистнул:

– Фриц! Ну ты силен!

Кремер изумленно выпучил глаза:

– Проклятье! Наверняка Вульф подучил тебя сказать это, да?

– Еще чего не хватало! – Вульф был исполнен презрения. – Ничего не поделаешь, Фриц. У нас достаточно ветчины?

– Да, сэр.

– А осетрины?

– Да, сэр.

– Подашь попозже. Тем беднягам, которых не выпускают из гостиной, но ни в коем случае не полицейским. Вы закончили с ними, мистер Кремер?

– Нет. – Инспектор вновь повернулся к Солу. – Вы отмечали гостей при входе?

– Да.

– Каким образом?

– У меня имелся список членов Манхэттенского клуба цветоводов. Они показывали мне свои членские билеты. Я ставил галочку в списке. Если они приводили жену, мужа или еще кого-нибудь, я записывал и их имена тоже.

– Значит, все имена у вас записаны?

– Да.

– И вы уверены, что никого не пропустили?

– Абсолютно уверен.

– Сколько всего было приблизительно гостей?

– Двести девятнадцать.

– В этот дом столько народу не влезет.

Сол кивнул:

– Они приходили и уходили. Одновременно здесь находилось не более сотни человек.

– Это радует. – Кремер скривился, и я вполне его понимал: слишком уж велик был круг подозреваемых. – Гудвин утверждает, что был рядом с тобой у двери, когда та женщина с воплями выбежала из кабинета, но ни один из вас при этом не видел, как она туда вошла. Как это получилось?

– Мы стояли спиной к холлу. Наблюдали за мужчиной, который только что покинул дом и спускался по ступенькам крыльца. Арчи попросил его назвать себя, но тот отказался, заявив, что это чушь. Если хотите знать, его имя – Малькольм Веддер.

– А ты, интересно, откуда это знаешь?

– Я отметил его имя в списке на входе.

Кремер вытаращил глаза.

– Хочешь сказать, запомнил всех гостей в лицо и по фамилиям?

Сол чуть заметно пожал плечами:

– Ну, возможно, я и ошибусь раз-другой, но не больше. А чему вы удивляетесь: я всего лишь добросовестно выполнял свои обязанности.

– Неужели вы до сих пор не поняли, – проворчал Вульф, – что мистер Пензер – исключительный человек?

Кремер обратился к копу, стоявшему у порога:

– Ты слышал, Леви? Малькольм Веддер. Скажи Стеббинсу, пусть найдет его в списке и пошлет за ним кого-нибудь.

Коп удалился, и Кремер снова уставился на Сола.

– Ладно, допустим, я возьму полный список гостей, а затем сюда приведут какого-нибудь мужчину или женщину…

– Я абсолютно точно скажу вам, побывал ли этот человек здесь сегодня или нет. Особенно если он будет одет в ту же одежду и не изменит внешности.

– Я тебе не верю.

– Зато мистер Вульф верит, – самодовольно сказал Сол. – И Арчи тоже. Я в этом деле здорово поднаторел.

– Ну-ну. Хорошо, пока это все. Будьте поблизости.

Сол с Фрицем вышли. Вульф, сидевший в собственном кресле в торце обеденного стола, где он в это время обыкновенно устраивался совершенно с другой целью, испустил тяжкий вздох и прикрыл глаза. Да, похоже, мы столкнулись с серьезной проблемой: вот уж, не было печали…

Инспектор мельком взглянул на меня и повернулся к Вульфу:

– Эта история Гудвина, в смысле то, что он нам рассказал, – что вы об этом думаете?

Веки Вульфа дрогнули, приоткрыв щелочки глаз.

– Случившееся затем, по-видимому, подтверждает историю Синтии Браун. Сомневаюсь, чтобы она подстроила всё это, – он махнул рукой в сторону кабинета, – только чтобы подтвердить свой рассказ. Я верю ей. История, на мой взгляд, довольно убедительная.

– Согласен. Полагаю, нет необходимости напоминать, что я хорошо знаю вас обоих – и вас самого, и Гудвина. Вот я и гадаю, какова вероятность того, что через денек-другой вы вдруг вспомните, что эта дамочка бывала здесь и прежде, или не она, а какой-нибудь другой связанный с ней клиент, – словом, что-нибудь в этом духе.