Чтение онлайн

Затем мы с Солом уселись в автомобиль и отправились на разведку. Мы не стали останавливаться на перекрестке Пятьдесят первой улицы и Одиннадцатой авеню, но проехали мимо целых четыре раза. Основной нашей задачей было выбрать для Сола подходящий пункт наблюдения. Они с Вульфом дружно настаивали на том, что Пензер непременно должен быть там, чтобы в случае чего прийти мне на помощь. Я в принципе не возражал, но понимал, что Сола следует надежно спрятать, чтобы он не спугнул того, кто придет на свидание: ведь его большой нос еще издали бросится всякому в глаза. Наконец мы договорились устроить наблюдательный пункт на противоположной от закусочной стороне улицы. Солу предстояло подъехать туда на такси к восьми часам и оставаться на пассажирском сиденье, пока водитель будет усердно чинить карбюратор. Мы подробно обговорили порядок совместных действий, рассмотрев такое количество нештатных ситуаций, что любой другой человек на месте Сола не запомнил бы и половины. Мы условились, что если я выйду из закусочной, сяду в свою машину и уеду прочь, Сол должен следовать за мной только при условии, что я сперва опущу стекло.

Пока мы придумывали всевозможные варианты развития событий, это напоминало игру и было отчасти даже забавно. Но в семь часов, когда мы втроем собрались в столовой, чтобы расправиться с жареной уткой, у меня появилось неприятное ощущение, что мы могли ничуть не хуже провести этот день, просто играя на бильярде. По большому счету, полагаться я мог исключительно на себя самого: ведь мне предстояло играть по правилам, предложенным убийцей. А когда игра идет по чужим правилам, никому, даже гениальному Ниро Вульфу, не по силам предвидеть все возможные повороты и просчитать все комбинации. Так что дай бог, чтобы мне просто повезло.

Сол ушел пораньше, чтобы найти водителя такси с неприметной внешностью. Когда я вышел в холл за шляпой и плащом, Вульф отправился вслед за мной, чем весьма меня растрогал: ведь он еще не допил свой послеобеденный кофе.

– И все-таки ты зря сунул это в карман, – сказал Вульф. – Надо было лучше спрятать в носке.

– Не вижу разницы, – отрезал я, влезая в плащ. – Если меня решат обыскать, носок ничем не лучше кармана.

– Пистолет точно заряжен?

– Боже мой, в жизни не видел вас таким взволнованным. Еще немного, и вы заставите меня надеть галоши.

Вульф даже самолично распахнул передо мной дверь.

Дождь на улице еще только-только накрапывал, однако через пару кварталов мне все же пришлось включить «дворники». Когда я свернул к центру на Десятую авеню, часы на приборном щитке показывали 19.47. И вот я уже на Пятьдесят первой улице. Ну, сколько там у нас натикало? Всего лишь 19.51. В этом районе и в это время суток места для парковки было в избытке. Я отъехал к бордюру, остановился примерно в двадцати ярдах от перекрестка, выключил мотор и потушил свет, а затем опустил стекло, чтобы хорошенько разглядеть наблюдательный пункт Сола на другой стороне улицы. Никакого такси не было и в помине. Глянув на наручные часы, я немного расслабился. В 19.59 показалось такси, которое остановилось у столбиков ограждения. Шофер вышел наружу, поднял капот и призадумался. Я поднял стекла, запер двери и направился в закусочную.

Один официант за стойкой, пятеро одиноких посетителей врассыпную по всему помещению. Я выбрал место, уселся и попросил принести мороженое и кофе. Пожалуй, на общем фоне столь скромный заказ выглядел несколько подозрительно, но Фриц так меня избаловал своей стряпней, что я в принципе не мог обедать в какой-то забегаловке. В 20.12 мороженое закончилось, а чашка с кофе опустела; пришлось повторить заказ. Я почти прикончил вторую порцию, когда в закусочную вошел какой-то парнишка, огляделся по сторонам, направился ко мне и поинтересовался, как меня зовут. Я ответил, он протянул мне сложенный лист бумаги и развернулся, чтобы уйти.

Парнишка с виду был очень молоденький, только-только со школьной скамьи, и я не стал его удерживать, решив, что тип, с которым мне предстояло встретиться, никак не может оказаться полным кретином. Развернув листок, я увидел аккуратно выведенные карандашом буквы:

Я расплатился по счету, вернулся к автомобилю, нашел записку там, где и было указано, снова залез в машину, включил свет и прочел текст, написанный тем же почерком:

Мне все это не слишком понравилось, но стоило признать: инструкции были составлены довольно умно. Одно из двух: или я приеду на встречу без всякого «хвоста», или никакой встречи не будет. Дождь между тем уже лил вовсю. Включив мотор, я сквозь мокрое стекло смутно различил, что водитель Сола все еще ковыряется в карбюраторе, но мне пришлось, конечно, воздержаться от того, чтобы опустить стекло и помахать им обоим на прощание. Сжимая инструкцию в левой руке, я подъехал к перекрестку, подождал, пока светофор не сменит сигнал, и повернул направо, на Одиннадцатую авеню. Поскольку мне не запрещалось держать глаза открытыми, я смотрел по сторонам, и, тормозя на Пятьдесят второй у очередного перекрестка, заметил черный или темно-синий седан, который отъехал от обочины позади меня и медленно покатил в мою сторону. Я принял как данность, что в седане сидит соглядатай, и продолжал послушно следовать указаниям, стараясь не гнать, пока не достиг Пятьдесят шестой улицы и не повернул направо.

Хотя нам обоим постоянно приходилось тормозить на светофорах, я никак не мог разглядеть номера на черном седане – вплоть до остановки на перекрестке Тридцать восьмой улицы и Седьмой авеню, когда я понял, что номеров этих просто-напросто не было. На том же углу, завидев копа-патрульного, я призадумался: может, стоит выпрыгнуть из машины, позвать его и вместе наброситься на водителя седана? Если там сидел душитель, неплохо было бы отправить его в Четырнадцатый участок для беседы по душам. Но, хорошенько обдумав такую возможность, я отверг ее, и, как выяснилось чуть позже, правильно сделал.

Парень в седане вовсе не был душителем, и вскоре я это понял. На Двадцать седьмой улице отыскалось отличное местечко для парковки прямо перед домом 814, и я не видел причин не воспользоваться подвернувшейся мне возможностью. Седан прижался к тротуару прямо позади. Заперев свою машину, я подождал немного, но мой сопровождающий проявил терпение, так что я сделал все по инструкции: поднялся на крыльцо обветшалого кирпичного дома и пять раз постучал в дверь. Слабо освещенный холл по ту сторону пыльной стеклянной панели выглядел пустынным. Пока я всматривался в полутьму за дверью, раздумывая, как быть: постучать снова или, наплевав на инструкции, нажать кнопку звонка, – позади послышались чьи-то шаги, заставившие меня повернуться. На пороге стоял мой соглядатай.

– Что ж, мы на месте, – бодро заметил я.

– Черт, я чуть-чуть не отстал на одном из перекрестков, – с обидой сказал он. – Давай сюда записки.

Я передал ему оба листка – все улики, какие имелись в моем распоряжении. Пока он разворачивал их, чтобы взглянуть, я рассматривал его самого. Это был мужчина примерно моего возраста и роста, худой, но мускулистый, лопоухий, с багровой бородавкой справа на подбородке.

– Все в порядке, – наконец объявил он и сунул записки в карман. Из другого выудил ключ, отпер дверь и толчком распахнул ее. – Иди за мной.

Я подчинился. Мы дошли до лестницы и начали подъем: он впереди, я – по пятам за ним. Пока мы одолевали два пролета, мне не составило бы труда протянуть руку и завладеть пистолетом из кобуры на его бедре, – вот только ничего подобного там не было. Возможно, он предпочитал наплечную кобуру, как и я сам. Лестница была сделана из некрашеных досок, а стены не знали штукатурки по меньшей мере со времен Перл-Харбора; царящий там запах представлял собой сложную смесь, которую я предпочел не подвергать анализу. На второй по счету площадке мой спутник прошествовал к двери в дальнем углу, открыл ее и кивком головы пригласил меня войти.