Чтение онлайн

Они ехали в молчании уже несколько минут. Клуфтингер наслаждался тишиной и покоем. День занимался чудесный. Небо мягко светилось бело-голубым перламутром. У Хелленгерста, когда они свернули с автострады А980, их встретил щит с надписью «Добро пожаловать в долину Вайтнау», а дальше потянулись зеленые пологие холмы, за которыми угадывались уже и горы. Клуфтингер никогда не мог взять в толк, почему именно пейзажи западной части Верхнего Альгоя и Западного Альгоя служили визитной карточкой их краев. Ведь как раз Восточный Альгой был известен практически всем и каждому, особенно сказочный замок Нойшванштайн на фоне заснеженных Альп, с недавних пор ставший знаменитым еще и по мюзиклу о жизни романтичного Людвига Второго. Или, скажем, Нижний Альгой, популярный высокогорным аэропортом Мемминген с великолепными автобанами от него. Даже его родной Верхний Альгой с Кемптеном и Оберсдорфом и в первую очередь Альгойскими Альпами являлся излюбленным местом отдыха. А Западный Альгой еще не наводнили туристы в отличие от его «братьев». «Может, оно и к лучшему, — рассуждал Клуфтингер, — ведь со строительством скоростных магистралей кончится эта идиллия, а прогресс неизбежно принесет с собой транспортный шум, убивающий тишину». Разглядывая крестьянские дворы слева и справа от дороги, он немного загрустил, очутившись в настоящей глухомани.

У альпинистского спортклуба «Зельтманс» комиссар повернул налево. Эту дорогу он любил, посвященные знали, как здесь «скостить путь». Хотя как сказать. Существовало множество мнений, чей путь короче. Насколько ему известно, время еще никто не засекал. Зато его вариант предлагал больше природных красот.

— Пусть скажут спасибо, что мы не из дорожной полиции, — прервал его раздумья Майер.

В следующее мгновение Клуфтингер понял, что тот имел в виду: на крутом подъеме навстречу им гнал под уклон огромный трактор. Сбоку у кабины водителя сидел человек, точнее, висел между трактором и асфальтом. При виде такого легкомыслия оба полицейских укоризненно покачали головами, хотя Клуфтингер хорошо помнил те времена, когда сам лихачил с тем же безрассудством.

В конце крутого участка ему пришлось резко замедлить ход. Впереди на велосипеде в горку пыхтела дородная дама. У комиссара даже мелькнула шальная мысль спросить Майера: не хочет ли он оштрафовать дамочку за то, что ее зад и седельные сумки свисают ниже положенного уровня? Но решил не поощрять Майера на сомнительные остроты, которых не потерпел бы даже от Штробля. Так что оставалось только ухмыляться про себя.

— Черт бы всех побрал с турецким султаном туда же! — внезапно выругался он, так что Майер заметно вздрогнул, и дал по тормозам.

Прямо перед ними на перекрестке выскочил зеленый «мерседес». Водитель, который только что несся как угорелый, сбросил скорость и теперь плелся, едва ли превышая тридцать километров в час.

«Тупоголовые туристы, тупоголовые!» — вертелось у Клуфтингера на языке, но тут он разглядел баварские номера.

— Вот так здесь ездят, — только и пробурчал он, а потом еще долго жал на гудок, выплескивая свою злость.

Он успокоился, лишь преодолев «перевал» перед Рётенбахом и оставив позади крутые повороты. Впереди открылась долина с чудными фахверковыми домиками в искусственном ландшафте, напоминающем игрушечную железную дорогу.

— А вот и указатель на яйцо, — робко подал голос Майер.

Клуфтингер не понял. Он видел лишь указатель на Эгг[3].

— Как же, ведь «эгг» на английском значит «яйцо», — засмеялся Майер, но, заметив выражение лица начальника, быстренько сменил смех на покашливание.

— Сейчас заправимся, — никак не отреагировал шеф на неудавшуюся шутку и качнул головой в сторону показавшихся бензоколонок. — Здесь дешевый бензин.

Разумеется, все расходы на служебные поездки компенсировало государство, но Клуфтингер не мог отказать себе в удовольствии сэкономить несколько центов, не важно, на чей счет.

Перед развилкой на Линденберг и Вайлер комиссар неожиданно спросил:

— Ну и куда теперь?

Еще за пару километров он попросил Майера уточнить, и тот до сих пор сидел, склонившись над развернутой картой.

— Ну? — нетерпеливо подстегнул его Клуфтингер, не дождавшись ответа.

Майер только пыхтел, обливаясь потом. Между тем комиссар делал уже третий круг по кольцу, и желудок начинал бунтовать.

— Мне кажется…

— Скоро? — торопил шеф.

— Туда, — поспешно указал направление Майер, но в его голосе не чувствовалось уверенности.

Тем не менее Клуфтингер послушался, хоть и пригрозил:

— Ну смотри, если не туда!

Остаток пути подчиненный нервно ерзал на своем месте, то и дело теребя диктофон. Клуфтингер знал, что ему не по себе, но, в конце концов, это не его проблема. Однако что станется, если Майер и дальше будет вертеть в руках этот чертов прибор?

— Хватит возиться с этой дрянью! — рявкнул он, и Майер с испугу чуть не выронил свою игрушку.

Он собирался что-то промямлить в оправдание, но тут появился указатель, на котором желтым по зеленому было написано «Бёзершайдэгг». Майер чуть не испустил дух от счастья. Вскоре предстала и сыроварня. Клуфтингер припарковался под раскидистым каштаном у дома и решительным шагом направился к крыльцу, Майер потрусил следом.

Дверь оказалась заперта. Они обогнули здание и прошли мимо молочной цистерны вышиной с дом, сверкающей металлическими боками. На заднем дворе громоздились бидоны всех габаритов, одни выглядели новехонькими, другие — совсем проржавевшими. У задней двери штабелями были сложены старые поддоны. По двору разгуливали куры.

В открытую дверь Клуфтингер разглядел двоих: мужчину и женщину, которые мыли из шланга три огромных медных чана.

Когда полицейские перешагнули порог, в нос ударил резкий специфический запах. Клуфтингер с наслаждением вдохнул его. Пахло сразу многими сортами сыра, и его чувствительный нос чуть не зашкалило. Совсем не то, что на молочном заводе в Кругцелле, там букет был много скромнее и аромат какой-то искусственный. Однако не всем чарующий запах пришелся по вкусу, это явственно отразилось на скривившейся физиономии Майера. Что с него возьмешь! Он родом из Вюртемберга, а там не знают всей прелести натуральных продуктов.

— Бог в помощь! — крикнул Клуфтингер в помещение, выложенное кафельной плиткой.

Хозяева в белых запачканных фартуках как по команде подняли головы.

— Мы закрыты, — буркнул мужчина и направил струю на пол.

— Знаю, знаю. Я не покупатель. Просто хочу спросить, нельзя ли поговорить с господином Лутценбергом?

Мужчина и женщина обменялись взглядами.

— Такой здесь давно не живет, — покачала головой женщина и вопросительно посмотрела на мужа. — Он в долину, что ли, съехал?

— Вроде того, — не оборачиваясь, кивнул тот.

— А вы, случайно, не в курсе, куда именно переехал господин Лутценберг? Мне сказали, его сыроварня здесь.

— Вот насмешил, — наконец повернулся мужчина, не обнаруживая, однако, и тени улыбки на лице. — Видать, не больно ты знаешь Лутценберга. Он ни в жисть не марался такой работенкой.

— Так эта сыроварня принадлежит не ему?

— Ну сказанул! — все-таки засмеялся мужчина. — Само собой, не ему, потому как наша она.

Майер не выдержал, вытащил удостоверение и отчеканил:

— Мы должны допросить Роберта Лутценберга. Немедленно!

Комиссар кивнул, но одновременно сделал знак не в меру ретивому коллеге поубавить пыл.

— Дело другое. — Хозяин привернул кран. — Только вашим документом тут не поможешь…

«Однако эффектное выступление Майера не произвело должного впечатления», — отметил про себя Клуфтингер.

— …тот Лутценберг помер, почитай уж с год как.

Теперь и комиссар почувствовал себя загнанным в тупик.

— Как же… вы только что утверждали, что он… живет где-то в долине.