Чтение онлайн

«Я и сама не уверена в своих воспоминаниях. Я знаю, что они должны помочь в моем случае, но что касается правды, наверное, нам пока не слишком удалось…»

Что значит «нам пока не слишком удалось»? Это ее манера говорить путаными фразами или обмолвка, оговорка «по Фрейду»? Может, это указание на то, что они с Рафаэлем пытались скрыть правду о том, что случилось с Мередит?

«Сейчас у меня в голове много самых разных противоречивых мыслей, и я не могу понять что к чему», – говорила она в комнате для допросов.

Казалось странным, что Аманда совершенно точно помнит, как курила марихуану, и абсолютно уверена в том, что не убивала Мередит, а все другое проносится мимо ее мысленного взора, как во сне. В любом случае, ее показания не помогали доказать ее невиновность или невиновность Рафаэля. И уж точно не помогли ее бесконечные отказы от одной версии событий в пользу другой.

«Я придерживаюсь того, что сказала в самом начале, – заявила она матери. – Меня там не было. Я не виновата».

Как это было со многими имеющими отношение к делу документами, письмо Рафаэля, которое он написал в тюрьме своему отцу, еще до окончания третьей недели расследования, также стало достоянием прессы. В нем он казался более рассудительным человеком, чем Аманда, его высказывания были более логичны. Он также обвинил ее в том, что она не всегда говорит правду.

В письме Рафаэль описывал отцу, как он познакомился с Амандой на концерте, и сначала ему показалось, что это интересная девушка. Она «смотрела на него снова и снова», «казалось, она ищет что-то в моих глазах, как будто ее там что-то заинтересовало». Во время концерта он перебрался к ней поближе, чтобы поговорить, и его поразило ее странное мнение по поводу услышанной музыки. Рафаэлю показалось, что Аманда сосредоточена не столько на чувствах и впечатлениях, которые пробуждает музыка, сколько на ее ритме – «медленно, быстро, медленно».

Далее Рафаэль вспоминает, что Аманда всегда казалась ему какой-то ускользающей и загадочной, «словно не от мира сего». Она жила как во сне, в стороне от реальности, и как будто не могла отличить фантазии от того, что происходит на самом деле. Ее жизнь была «сплошным удовольствием», и у нее «почти не существовало связи с реальностью».

«Посреди этого грустного и унылого мира, через окно на другой стороне сторожевой башни, на горизонте, я увидел маленький дом. И этот дом на равнине вызвал у меня робкую улыбку надежды.

Не знаю, честно ли платить такую высокую цену за то, что я не уделял внимание тем секундам и минутам 1 ноября. Но после всего, что со мной случилось, поверь мне, папа, я больше никогда в жизни не буду курить траву. Теперь я могу сказать, что знаю, что такое „дорога в ад“. И я молюсь, чтобы Бог больше не оставлял меня. Я с верой ожидаю результатов расследования и, будучи невиновным, надеюсь, что оно установит, как все было на самом деле: меня не было в той комнате, когда бедную Мередит убивали.

Бедная Мередит. У нас было мало общего, но она определенно не заслужила такого конца. Надеюсь, что справедливость восторжествует, и ее родители вскоре узнают, кто, зачем и как убил их дочь».

Далее Рафаэль объяснял, как это происшествие открыло ему глаза. Он писал, что привык жить в чистом доме с постоянно включенным центральным отоплением, когда снаружи холодно. Он описывал свою теплую кровать, автомобиль своей мечты; как он «ел лучшие из лучших продуктов, какие только может предложить земля»; как у него «был самый лучший из доступных на рынке компьютеров и была семья, которая меня любит».

«Здесь, в тюрьме, есть люди, у которых ничего этого нет, – писал он далее. – Здесь грязная поролоновая постель, крошечная ванная с горячей водой, а отопление включается только на несколько часов в день. Два тонких одеяла и 13-дюймовый телевизор. Даже самая маленькая вещь в тюрьме кажется драгоценностью».

Он писал, что ему трудно привыкнуть к этому, но он постарается отблагодарить за все, что ему было предоставлено в жизни. Он понимает, что одного стремления недостаточно, поэтому нужно усердно работать на благо других, как и на благо себя самого.

«Мне кажется, главное – это любовь, любить себя самого. Потому что все, что мы имеем, не обязательно дано нам по праву. То, что со мной случилось, помогло мне это понять».

Рафаэль писал, что он разговаривает в тюрьме со всеми, с кем только можно, – с врачами, психологами, учителями, охранниками, – стараясь понять, «что же случилось в тот роковой вечер, хотя я абсолютно уверен, что не делал ничего плохого».

По его словам, он пытался понять, какую роль во всем этом сыграла Аманда.

«Насколько я знаю, Аманда ведет беззаботную жизнь, – продолжал он в письме. – Ее единственная цель – получать как можно больше удовольствия. Но даже сама мысль, что она может оказаться убийцей, для меня невыносима. Я слышал ее версию событий. Кое-что из сказанного ею неправда, но я не понимаю, зачем она это говорила. Например, мы вовсе не той ночью принимали душ вместе.

Я допускаю, что отчасти мы оказались в тюрьме из-за того, что я недостаточно внимательно относился ко всему, что случилось той ночью. Я плач'y за свою собственную поверхностность, и хочу сказать, что заплачу за это сполна, до последней монеты. Жизнь моя изменилась, и назад пути нет. Мне осталось только собирать разбитые куски и попытаться сложить их вместе».

Это письмо, которое в итальянской прессе было опубликовано полностью, следователи изучили вдоль и поперек, как и показания Аманды, стараясь прочитать между строк дополнительные сведения, которые могли бы оказаться полезными для следствия. Тем временем анализы ДНК доказали причастность к делу последнего подозреваемого, Руди Гуэде. Более того, все говорило о том, что он вступал в половое сношение с Мередит. Образцы его ДНК взяли с зубной щетки в его спальне в Перудже и сравнили с образцами ДНК, обнаруженными на теле Мередит. Но один из адвокатов Гуэде, Витторио Ломбардо, заявил, что результаты тестов не обязательно подразумевают, что убийцей был именно его подзащитный.

«Руди и не отрицает, что был у Мередит дома, а результаты анализов не говорят о том, что сексуальная связь носила насильственный характер. Руди утверждает, что находился в ванной, когда убивали Мередит, и эти анализы не противоречат его показаниям», – сказал Ломбардо.

В Кобленце, когда судья устанавливал его личность, Гуэде сказал, что они вместе с Мередит пришли к ней домой. Потом у него якобы заболел живот, он пошел в ванную и оттуда услышал крики Мередит. По его словам, убил Мередит «неизвестный итальянец», который сбежал из дома. Кроме того, Мередит перед смертью якобы прошептала инициалы «А. Ф.». Сам он сначала пытался спасти девушку, потом испугался и убежал.