Чтение онлайн

На них зашикали. Высокий худощавый молодой человек, распоряжавшийся на сцене, кинулся к Джэсону и отвел его в сторону.

– Кто вам нужен? – спросил он. – Я ищу Энн Сторейс.

– Кого?

– Она пела для самого Моцарта. А позднее, как говорил мне да Понте, стала примадонной Итальянской оперы.

– Да Понте жил здесь лет двадцать назад.

– А Энн Сторейс, разве она не поет в вашем театре?

– Нет! Я впервые слышу это имя.

– Но Сторейс знаменитая исполнительница арий Моцарта! Вы ставите «Фигаро»?

Молодой помощник режиссера рассмеялся.

– Я не шучу, – обиделся Джэсон. – Энн Сторейс участвовала в первом спектакле «Фигаро» в Вене.

– Вы американец, не так ли?

– Да.

– Что же, по-вашему, мы репетируем? – Приложив палец к губам, он увел Джэсона вглубь кулис, где лучше была слышна музыка.

Ария звучала страстно и взволнованно. Это мог быть только Моцарт, подумал Джэсон. Никто другой не способен создать столь совершенную мелодию, вложить в нее столько неподдельного чувства, чистоты и лирической выразительности. Музыка заражала весельем и радостью, в ней была удивительная ясность, она пленяла богатством оттенков, красноречивостью и изяществом. Внимательно вслушиваясь, Джэсон думал: каждая нота все больше роднит меня с Моцартом. Музыку эту он готов был слушать без конца.

Стараясь остаться незамеченным, он осторожно двинулся вперед, но молодой человек шепотом остановил его:

– Я и так позволил вам слишком много. Узнай примадонна, что я допустил на репетицию постороннего, мне за это головы не сносить.

Джэсон так расстроился, словно его лишили райского блаженства, и немного смягчившись, помощник режиссера сказал:

– Через несколько дней состоится премьера. Советую вам тогда и послушать «Фигаро».

В это время зазвучала мелодия военного марша. Какой чудесный ритм! Увлеченный, Джэсон невольно вслед за басом напевал мотив.

– «Мальчик резвый, кудрявый, влюбленный», – мягко проговорил постановщик, – эта ария пользуется неизменным успехом. Трудно поверить, что человек мог сочинить столь впечатляющую музыку. – И он закрыл дверь, ведущую за кулисы.

– А как же быть с Энн Сторейс? – в отчаянии спросил Джэсон. – Может быть, кто-нибудь в вашей труппе лично знал Моцарта?

– Его знал Михаэль О'Келли.

– Кто он такой?

– Раньше он был управляющим оперной компанией и одним из главных певцов и композиторов. Говорят, он пел при Моцарте на премьере «Фигаро». Михаэль О'Келли любит вспоминать о Моцарте.

– Прекрасно! – Джэсон сразу воспрянул духом.

– Но он ушел со сцены много лет назад, когда у него пропал голос.

Сколько еще трудностей ждет его впереди, разочарованно подумал Джэсон и спокойно спросил:

– А вы не знаете, где его можно разыскать? Молодой человек провел Джэсона через крытую галерею прямо к маленькой книжной лавке, над дверью которой красовалась вывеска:

«Михаэль О'Келли, импортер книг и композитор».

– Этот ход был построен для господ и дам, желающих незаметно покинуть оперу, – пояснил молодой человек. – О'Келли построил его, когда был управляющим: ход вел прямо в его лавку. Правда, лавка больше не принадлежит О'Келли, хотя имя его и осталось на вывеске; он теперь известный сочинитель песен. Но он часами просиживает здесь, предается воспоминаниям о Моцарте и что-то пишет. Говорит, что о Моцарте. О'Келли жил в Вене, когда там ставили «Фигаро», а вернувшись в Англию, долгие годы состоял управляющим Итальянской оперы.

В лавке никого не оказалось, и молодой человек позвал:

– О'Келли! Если он здесь, то тут же появится.

Из глубины лавки немедленно появился приземистый седой мужчина с румяным лицом. В руках он держал бутылку портвейна и, не дожидаясь представления, приветствовал Джэсона громким вопросом:

– Вы хотите расспросить меня о Моцарте? – Он махнул молодому человеку, чтобы тот оставил их наедине. – Им интересуются многие.

Джэсон растерялся. Неужели еще кто-то взял на себя такую же миссию? Нет, она принадлежит только ему. Он был разгневан и взволнован.

– Что вы хотите узнать? Уж не пишете ли вы о нем книгу? – О'Келли подозрительно посмотрел на Джэсона. – Вам нравится портвейн? Неплохо прочищает мозги.

– Прежде всего я хотел бы спросить вас об Энн Сторейс. Вы ее знаете? – спросил Джэсон.

– Энн я никогда не забуду, – О'Келли прослезился. – Она умерла.

– Умерла? Да Понте говорил…

– Да Понте! – И с удивительной точностью подражая поэту, О'Келли спросил: – Этот проходимец все еще жив?

– Он в полном здравии. Живет в Нью-Йорке. Дает уроки итальянского и рассказывает о себе.

– Узнаю да Понте. Обо мне он не говорил?

– Нет, он говорил об Энн Сторейс, Моцарте, Эттвуде и Сальери.

– Сальери, – усмешка исчезла с лица О'Келли. – Уж не друг ли вы Сальери?

– Нет. А Моцарт был его другом?

– Моцарт был прекрасным, добрым, благороднейшим человеком.

На глазах О'Келли появились слезы, и Джэсон почувствовал, что на этого человека можно положиться.

– Моцарт любил представлять меня всем как своего хорошего друга Михаэля Охелли. Его смешило, что в Вене вынуждены были переделать мое имя на итальянский лад, чтобы принять меня в труппу Итальянской оперы. Он рассказывал, что когда ребенком был в Италии, его там называли Амадео Вольфганго Моцарто.

– У Моцарта было много врагов, так говорил да Понте. Верно ли это?

– Любой человек, наделенный талантом, имеет врагов, а Моцарт талантом превосходил всех остальных.

– Вы считаете, что его преждевременная смерть произошла именно по этой причине?

– Меня не было в Вене, когда он умер. Сальери все еще жив?

– Да, но тяжело болен.

– Отчего вас интересуют все эти обстоятельства?

– Какие обстоятельства?

– Обстоятельства его смерти! Вы только об этом и расспрашиваете.

– Я изучаю его музыку. Я ведь тоже композитор.

– Для музыканта вы слишком хорошо одеты. Почему вас так волнует судьба Моцарта?

– Сначала я полюбил его музыку, а потом и его самого.

– Что ж, это понятно. Но интерес, который вы проявляете к его смерти, – больше, чем просто любопытство. Какова же истинная причина вашего приезда в Лондон?

Джэсон решил представиться О'Келли по всей форме и сказал, что он как музыкант интересуется судьбой Моцарта и его музыкой – это и является причиной того, что он разыскивает всех, кто знал Моцарта. Он скрыл от О'Келли свое все возрастающее подозрение, что в гибели Моцарта виноват Сальери, чувствуя, что О'Келли такое предположение покажется невероятным.

– Где вы остановились? – вдруг спросил ирландец и, услышав ответ, сказал: – Это одна из лучших гостиниц в Лондоне. Пожалуй, я представлю вас Эттвуду, он изучал науку композиции у Моцарта и был его любимым учеником. Вы когда-нибудь слушали «Свадьбу Фигаро»?

– Нет. В Америке не известны оперы Моцарта.

– Я пел в первой постановке «Фигаро». В Англии мы ставим его оперы уже много лет. – И О'Келли с гордостью перечислил: «Свадьбу Фигаро», «Дон Жуана», «Так поступают все», «Волшебную флейту». Вы хотите послушать «Фигаро»?