Чтение онлайн

Допрос Сергея Рудакова Гуров закончил только к утру. Ехать домой уже не было никакого смысла, поэтому коротать время до начала рабочего дня ему пришлось в кабинете Орлова.

Гуров рассказал генерал-лейтенанту об аресте Рудакова и о пистолете. Орлов понимал, что дальнейшая работа по этому делу затянется, и сам предложил Гурову арендовать на время его апартаменты. Там было гораздо удобнее, чем в помещении, которое Гуров делил с Крячко. В кабинете генерал-лейтенанта имелся шикарный диван, на котором можно было поспать нормально, а не скрючившись в позе эмбриона, как в кресле Крячко.

Проснулся Гуров не от шума и не от телефонного звонка, а от весьма приятного запаха. Ноздри ему щекотал восхитительный аромат свежего кофе. Полковник открыл глаза и по звяканью посуды за стенкой понял, что секретарша Орлова Верочка готовила кофе для своего шефа. Однако через пару минут она постучала в дверь и вошла с подносом в кабинет. Оказалось, что кофе предназначался для него.

— Петр Николаевич меня предупредил, — заявила Верочка и улыбнулась. — Там, говорит, у меня Лева в кабинете отдыхает, так ты уж проследи, чтобы он с голоду не загнулся.

К кофе Верочка присовокупила два бутерброда с нежно-розовой ветчиной, и Гуров подумал, что утро начинается гораздо лучше, чем он мог представить.

— Спасибо, Верочка, — поблагодарил сыщик и принялся за завтрак.

Когда он почти закончил с этим, в кабинет вошел Орлов. Следом за ним появился и Крячко.

Он тут же опустился в кресло, бодро потер руки и провозгласил:

— Ну что, лучшие сыщики Москвы снова в сборе? Каковы будут наши дальнейшие планы?

— Для начала послушаем рассказ о том, что уже произошло, — заявил Орлов.

Гуров подробно, с самого начала пересказал все вчерашние события, и сам удивился, насколько длинным и насыщенным получился этот день. Правда он захватил и большую часть ночи.

— Итак, на повестке дня у нас несколько фигур, — резюмировал он. — Виктория Рудакова — раз, Лев Хаимович Лейбман — два, Федор Полонский — три.

— Ну и, разумеется, герой минувшей ночи Сергей Рудаков, — заключил Орлов.

— Конечно, — подтвердил Гуров. — Но его можно связать с личностью под номером один.

— Давай подробно про его допрос, — потребовал Орлов.

У Гурова в голове были свежи все показания Сергея Рудакова. Этот двадцатичетырехлетний парень, наркоман, сидевший на героине уже девятый год, оказался сыном Виктории Павловны Рудаковой. Поначалу он начисто отрицал этот факт, хотя смешно не признавать очевидное. Гурову сразу была понятна причина его отказа признавать, что он сын Рудаковой. Незадачливый налетчик не хотел быть связанным с именем Анны Кристаллер.

Рудаков тут же принялся клясться и каяться. Мол, с этим ограблением его бес попутал. Если бы не проклятая наркота, ни в жизнь не пошел бы на такое!

Он постоянно заглядывал в лицо Гурова возбужденными бегающими глазками и повторял:

— Вы мне верите? Верите?

Гуров смотрел на его худое лицо с резко обозначенными скулами, на черные тени, залегшие под потухшими глазами. Полковник видел запястья парня, по которым тянулись дорожки из черных точек от постоянных инъекций, и думал, что этот парень, по всей видимости, законченный наркоман.

Это обстоятельство наверняка было одной из причин странного, непонятного поведения его матери. Но только ли оно? С Викторией Павловной Рудаковой Гурову по-прежнему не все было ясно. Он рассчитывал встретиться с ней сегодня, чтобы обсудить все уже с учетом того, что ее сын арестован за попытку грабежа и причинение тяжкого вреда здоровью.

Охранник из продуктового магазина, к счастью, остался жив. Его благополучно прооперировали, так что этот доходяга хотя бы избавил себя от статьи за убийство.

— Мне просто нужно было на дозу, только на нее! Я умирал, понимаете? Вы мне верите? — долетел до Гурова задыхающийся голос Рудакова.

— Откуда у тебя пистолет? — не отвечая на его риторический вопрос, заявил сыщик.

— Пистолет… — Рудаков запнулся. — Я его нашел.

Гуров едва заметно усмехнулся.

— Где? — поинтересовался он, держа наготове авторучку, чтобы записать показания в протокол.

— Я не помню, — ответил Сергей.

Лев Иванович отложил ручку, внимательно посмотрел на него и осведомился:

— Слушай, ты что, за дурака меня держишь?

— Не помню, честно. Я тогда под кайфом был. Ничего не помню!

— Хорошо. Скажи, когда это случилось?

— Это?.. — Рудаков закатил глаза. — На прошлой неделе, кажется. Вы мне верите?

— Нет, — с усмешкой ответил Гуров. — Ты врешь и делаешь это потому, что знаешь, что позавчера из этого пистолета застрелили человека. Насмерть. А это уже серьезнее неудавшегося ограбления магазина, хотя и оно — не детская шалость. Так что на тебе очень много дерьма. Надо быть совершенно больным на голову, чтобы еще больше усугублять свое положение и рассказывать мне сейчас сказки, в которые не поверит даже пятилетний ребенок!

Гуров бился с Рудаковым долго, несколько часов. Про ограбление тот рассказывал подробно и даже охотно. Когда же речь заходила о пистолете, парень тут же принимался твердить, что нашел его где-то, но где и когда — совершенно не помнит.

Его поведение вызывало у сыщика огромное желание просто взять его за шкирку и хорошенько набить ему морду, чтобы был откровеннее. Но полковник Гуров являлся противником таких методов. Никогда, ни единого раза он не ударил задержанного в своем кабинете, какой бы мразью тот ни был. При этом Лев Иванович не записывался в кроткие агнцы. Кулаки и даже оружие за годы службы он пускал в ход очень много раз. Но не при таких обстоятельствах.

Сыщик применял разные методы. Он то вроде бы совершенно забывал о пистолете, беседовал вообще о другом, а потом резко вдруг спрашивал про ствол или, наоборот, в течение долгого времени повторял один и тот же вопрос, при этом не сводя глаз с лица Рудакова.

В конце концов Сергей стал жаловаться на то, что у него начинается ломка. Его и правда трясло, на лбу выступили крупные капли пота, он тяжело дышал. Конечно, это был удобный момент, чтобы надавить на него и выбить показания насчет пистолета. Но у Рудакова начались судороги, он совершенно утратил способность что-либо говорить. Гурову ничего не оставалось, как вызвать ему местного врача и отложить допрос.

— Вот на этом все и закончилось, — сказал он Орлову и Крячко. — Посему вскоре я жду его мать, буду раскручивать ее. Не может она не знать, откуда у ее сына взялся пистолет. По крайней мере, обязана догадываться. — Он задумчиво постучал костяшками пальцев по столу генерала, потом повернулся к Крячко и спросил: — Говоришь, Саакян помахала ей как лучшей подруге?

— Ну да. Еще и улыбалась.

— А она?

— Она — нет. Наоборот, зубы стиснула и пошла вперед быстро, не оборачиваясь.