Чтение онлайн

Гуров мгновенно сел на постели. Он по-прежнему не знал деталей. Ему все еще нужно было многое выяснить, но теперь сыщик хотя бы точно знал, в каком направлении двигаться. Завтра Лев Иванович сможет окончательно убедиться в этом. Для этого ему нужно будет посетить похороны Анны Кристаллер!

Вспыхнул свет.

Мария повернула выключатель, увидела сощурившегося мужа и удивленно, радостно произнесла:

— Привет! А я ждала тебя только завтра.

Похороны Анны Кристаллер проходили на Троекуровском кладбище. Гуров стоял не в центре толпы, а немного в стороне, заняв самую лучшую наблюдательную позицию. Проститься с Анной пришло довольно много народа. Обилие цветов, венков — все так, как и полагается. Впереди Рудакова, Лейбман, Тедески. Здесь же Анатолий Петрович Носков с сыном. Дианы Милютиной и ее отца не было.

Но Гурова интересовали сейчас не эти люди. Он незаметно смотрел по сторонам, оглядывался назад и, кажется, увидел то, что искал.

Невдалеке стояла машина, обычная «Лада-Калина» с тонированными стеклами. Кто в ней сидел, видно не было, однако этот человек не выходил. Пока шла церемония прощания, автомобиль не двигался, лишь перед ее завершением тихонько тронулся с места и поехал назад.

Когда он отъехал на достаточное расстояние, Гуров достал телефон и тихо проговорил:

— Стас, белая «Лада-Калина», номер пятьсот шестьдесят.

— Понял, — отозвался Крячко.

Гуров вернулся к гостям. Урну с прахом Анны уже опустили в могилу, и теперь туда летели цветы. У Рудаковой заострился нос, Лейбман был торжествен и скорбен, Тедески печален и тих. Эдик Носков стоял неподвижно, унесся мыслями куда-то далеко. Его отец тоже о чем-то задумался, все время держа руку на плече сына.

Вскоре церемония закончилась. Все направились к выходу.

Гуров подошел к Лейбману и спросил:

— Вы останетесь в России, Лев Хаимович? Или в Германию поедете?

— Пока не решил, — сказал продюсер. — А что, я вам нужен?

— Нет-нет, можете спокойно делать свои дела, — сказал Гуров.

— Дел у меня сейчас как раз никаких не осталось, — с грустью констатировал Лейбман. — А хуже безделья ничего нет. От любой тоски спасает работа. Так что, наверное, придется ее искать. Никогда бы не подумал, что стану безработным, — пошутил он и пошел к своей машине.

Гуров предложил Виктории Павловне занять место в его машине, но она отказалась, сказав, что ее любезно согласился доставить домой Лев Хаимович.

— Домой, — с удивлением повторила женщина. — Теперь это не мой дом. Наверное, скоро мне придется съехать оттуда. Одна я остаюсь. Сережу посадят, Эдика отец за границу отправляет, Анны нет. Поселюсь в своей старой квартирке и заведу кошку.

— Что, отъезд Эдика — решенный вопрос? — спросил Гуров.

— Да, Анатолий так решил, а Эдик не стал с ним спорить. Может, оно и к лучшему. Ему забыться надо, отвлечься. Так что с завтрашнего дня я остаюсь одна. У Эдика самолет в пять часов.

— Вы пойдете провожать?

— Конечно, а как же иначе? Не только я, многие. Лев Хаимович тоже. — Она помолчала и спросила: — О Сереже ничего нового не скажете?

— Пока нет, — уклончиво ответил Гуров. — Возможно, завтра.

Носковы сами подошли к полковнику. Рядом с ними шагал охранник Николай Рябинин.

— Все-таки пришел! — Гуров посмотрел на Эдика.

— Да, — разлепил тот губы. — Это же мама.

— Мы приняли меры безопасности, — негромко сказал Носков-отец. — Бронежилет, охрана…

— Ну, молодцы. Значит, завтра уезжаешь? — спросил Гуров Эдика.

— Да, завтра, — ответил тот.

— Быстро!

— Я это решил, как только случилось несчастье, — сказал за него отец. — Похороны прошли, в последний путь проводили, теперь нужно о себе подумать.

Гуров усмехнулся, видя, как торопится Анатолий Петрович избавить своего сына от дурного влияния Дианы Милютиной, но не решился при нем задать вопрос Эдику насчет нее.

— Мне, возможно, нужно будет кое-что уточнить у тебя еще раз, — обратился он к Эдику. — По поводу того вечера, когда погибла твоя мама.

— Спрашивайте, — сказал тот.

— Сейчас спешу. Лучше завтра. У тебя во сколько самолет?

— Вечером, в семнадцать тридцать, кажется.

— Вот и отлично. Может, конечно, наша встреча и не понадобится, если все раньше решится. Словом, я позвоню.

Гуров попрощался с Носковыми и пошел к своей машине. Отец и сын сели в «Лексус» Носкова-старшего.

Отъехав от кладбища, Гуров снова набрал Крячко.

— Первый, я третий! Преследую белую «Ладу-Калину», номерной знак 560 МХК, — гнусавым голосом ответил Станислав.

— Ты не резвись там, а то еще упустишь, — посоветовал Гуров. — Я тогда с тебя шкуру спущу. Где ты находишься?

Крячко назвал координаты и добавил, что, по его мнению, ехать осталось недолго. Гуров не стал его отвлекать. Станислав перезвонил минут через двадцать и сказал, что машина нашла приют на автостоянке возле небольшого частного отеля на северо-востоке Москвы.

— Оставляй людей, инструкции повтори. Глаз не спускать. Я подъеду позже.

На этом Гуров и Крячко распрощались.

Наступило воскресенье. Значит, за ним последует понедельник.

«Логичный вывод», — подумал полковник Гуров, проснувшись рано утром, и усмехнулся.

Понедельник, идущий за воскресеньем, волновал его в связи с тем, что к этому времени сыщик должен был установить личность человека, замыслившего убить Анну Кристаллер. И не просто установить — это было уже практически сделано! — но и найти пути, чтобы, во-первых, уличить его, а во-вторых, не дать совершить еще одного злодейства. Все это надо было завершить до сегодняшнего вечера.

Завтра, в понедельник, Лев Иванович должен предстать перед генерал-лейтенантом Орловым с отчетом о проделанной работе. Он обещал распутать этот клубок по возвращении из гастрольной поездки с Эдиком Носковым. Оно было намечено на сегодня. Не важно, что Гуров вернулся раньше, это даже к лучшему. До понедельника у него есть время, много часов, каждый из которых должен быть использован по максимуму.

Гуров выжал из этого воскресенья все, что только мог. Не отставал от него и Крячко, выполнявший свою работу. Все это время Гуров не ощущал усталости, не испытывал особого волнения. Он действовал как автомат, четко и слаженно, раз за разом прокручивал в голове всю подготовку и думал, достаточно ли сделано. Всегда, даже при самом тщательном планировании, может возникнуть досадная случайность, которая будет стоить человеку самого дорогого — жизни.