Чтение онлайн

Да, дорогие читатели, теперь вы можете понять мое тогдашнее состояние, когда перед моим взором открылась страшная тайна. Смерть Федора Долинского – не несчастный случай, а намеренное, прекрасно спланированное убийство. Волк в низине, подрезанная подпруга – все это сходилось один к одному, словно маленькие стеклярусы, складывающиеся в жуткую картинку придуманной кем-то, дьявольски настроенным, мозаики.

Оставалось непонятным только одно: откуда убийца знал, что Федор Степанович поедет именно по этой тропинке. К тому же я вовсе не была уверена, что намеченной жертвой был именно Долинский-старший. В голове моей все перемешалось.

Лошадка моя как-то дернулась и тихонько заржала. Я быстро взобралась на нее, прихватив с собой перерезанное седло, и, стукнув животное в мягкий живот, поскакала назад, к усадьбе.

Думать ни о чем не хотелось, но настойчивые, словно прилипчивые мухи, мысли все равно продолжали лезть в мою разгоряченную голову. Перед моими глазами всплывали картины виденных мною ссор Долинского-старшего и его племянника, затем странные обращенные ко мне слова Федора Степановича о том, чтобы позаботиться о Соне. Значит, он предчувствовал свою скорую гибель. Но откуда он мог это знать? Может быть, он знал, что кто-то желает его смерти, а он не способен был даже защитить себя. А если убийца всегда был рядом с ним, если это был его племянник? Но ведь Федор Степанович сам сказал мне, что Алексей вовсе ни при чем в его неудачах. Чем больше я думала обо всем этом, тем страшнее мне становилось.

Подозревать Алексея Долинского я никак не могла, ведь доказательств у меня не было. Да, они ссорились, но в каждой семье бывают ссоры, однако из-за них родственники не убивают друг друга. К тому же я собственными глазами видела, как плакал Алексей, узнав о смерти дяди.

Такие мысли проносились в моем мозгу, пока я добиралась до усадьбы Долинских. В доме было тихо, окно горело только в гостевой, да и то свет был тусклым. Я спешилась, тихо отвела лошадь обратно в конюшню и, спрятав рваное седло в ворохе соломы, поспешила в свою комнату.

Однако не успела я войти, как в коридоре показался Алексей Долинский. Он медленно шествовал прямо мне навстречу, понуро опустив голову. Большое горе было написано на его лице. В ту минуту мне стало очень жаль его, на какое-то время я даже забыла испытываемую к нему прежде неприязнь.

– А, Катерина Алексеевна, – заметив меня, проговорил Долинский-младший. – Вам тоже не спится в столь поздний час?

Я кивнула, изо всех сил напрягая мозг и стараясь понять, к чему клонит мой собеседник.

– Не хотите ли кофею откушать? – спросил молодой человек. – Я как раз приказал Гавриле приготовить мне чашечку.

Тон его был настолько жалким, что у меня не хватило сил отказаться, и я приняла приглашение. Алексей слабо улыбнулся и направился в столовую. Я последовала за ним.

– Знаете, – проговорил Долинский, усаживаясь за стол. – Я всегда думал о том, почему люди не умеют ценить то, что у них есть, пока этого не потеряют.

– О чем это вы, сударь? – удивилась я, пытаясь понять, к чему клонит мой собеседник.

– Понимаете, в последнее время мы так часто ссорились с дядей. Как много бы я отдал, чтобы сейчас хоть на мгновение вернуть его обратно и успеть попросить у него прощения за все, что было между нами, – на глазах его выступили непрошенные слезы.

Такое поведение настолько растрогало мое сердце, что я поспешила немного успокоить Алексея.

– Не переживайте, со всеми нами случаются ошибки. Не корите себя, – я старалась говорить как можно мягче. – Я уверена, что Федор Степанович еще до своей смерти простил вас, ведь он на некоторое время все же приходил в сознание.

В этот момент появился Гаврила, неся в руках поднос с кофейником и одной чашкой. По приказу Алексея слуга быстро сходил на кухню за второй чашкой, а затем немедленно удалился, снова оставив нас наедине.

– До сих пор не могу понять, чего испугалась лошадь дяденьки, – продолжал говорить Долинский-младший. – Может быть, она учуяла что-то или кого-то? – у меня постепенно складывалось впечатление, что мой собеседник уже забыл о моем присутствии и начал рассуждать сам с собой.

При виде этой картины в мое сердце начало закрадываться сострадание к убитому горем племяннику погибшего Федора Степановича. Тогда мне показалось глупым, что я могла подозревать его в убийстве собственного дяди.

– Послушайте, не было ли у вашего дяди врагов? – осторожно задала я вопрос, прерывая рассуждения собеседника.

– Федор Степанович был добрейшей души человек, какие могли быть у него враги? – искренне удивился Алексей, устало махнув рукой, и вдруг в упор взглянул на меня. – А почему вы спрашиваете? Неужели вы думаете…

– Я ничего не думаю, – перебила я, однако по выражению лица Долинского я поняла, что он мне нисколько не поверил. – А можно узнать, почему вы ссорились с Федором Степановичем?

– Позвольте, – Алексей был искренне удивлен, или скорее, даже возмущен моим вопросом. – Вы решили устроить мне допрос?

– Ни в коем случае, – отрицательно покачала я головой. – Извините, но я действительно не имела права задавать столь бесцеремонные вопросы.

Алексей замолчал, потом встал и начал мерить шагами комнату.

Я продолжала сидеть на месте и не спеша пить свой кофе. Я ждала, так как чувствовала, что Долинский намерен мне сказать что-то очень важное. И предчувствия меня не обманули. Алексей внезапно остановился и уселся на свой стул.

– Это семейная тайна, но теперь уже не имеет смысла скрывать ее перед вами, так как за те несколько дней, что вы пробыли у нас, вы стали ближе любой родственницы и мне, и моей кузине. Софья Федоровна ждет ребенка, – выпалил он.

– Неужели, – я как можно правдоподобнее постаралась изобразить на своем лице величайшее изумление, так как признаваться в том, что я знаю эту «семейную тайну», мне не хотелось.

– Да, она ждет ребенка, – повторил Долинский. – Не спрашивайте меня, кто отец этого ребенка, я не знаю его, и это даже хорошо, так как он отказался жениться на Сонечке. Однако я был представлен другу этого, мягко говоря, нечистоплотного человека, князю Артемию Валерьевичу Бушкову. Именно он предложил Софье Федоровне скрыть позор и выйти за него замуж.

– Так это же прекрасно, – проговорила я, заранее уже зная, какой за этим последует ответ.

– Да, но и Бушков скрылся. Вот уже несколько недель он не появляется в этом доме, хотя раньше, по словам Сони, не проходило и дня, чтобы он не наведывался в Воскресенское, – Алексей замолчал, стараясь собраться с мыслями.

– Может быть, он болен? – я старалась говорить как можно безразличнее.

– Вряд ли. Но вернемся к тому, с чего начинали. Так вот, после того как Бушков исчез, а время, как вы сами понимаете, в сонечкином положении не терпит, я предложил дяде себя в качестве жениха моей кузины, потому что, признаюсь честно, я люблю Соню и мечтаю, чтобы она стала моей женой. Однако дядя воспротивился этому, он всегда был против внутрисемейных браков. Мы начали ссориться. Я пытался доказать, что наш с Соней брак будет единственным разумным решением в сложившейся ситуации. К тому же в этом случае позор, которому была подвержена Софья Федоровна, навсегда бы остался нашей семейной тайной, и никто никогда не узнал бы о нем. Признаюсь, наши ссоры порой доходили до непозволительной между родственниками брани. Один раз, теперь я вспоминаю это с большим стыдом, я чуть не ударил его. Да вы же сами, наверное, помните, ведь вы пришли тогда в гостевую.