Чтение онлайн

Я тихо прогуливалась среди деревьев, как вдруг услышала за кустами какой-то шорох. Естественно, мне в ту же минуту захотелось посмотреть, кто может там бродить в столь поздний час. Причем я сразу догадалась, что шорох это издавал вовсе не зверь и не ветер, а человек. Предчувствие меня не обмануло. Уже через секунду за кустами снова что-то зашелестело, и раздалось бормотание. Я тихонько подошла к зарослям и заглянула в их глубину. В следующую минуту я отпрянула в испуге. Прямо на меня из кустов выскочила Феклуша с большой пустой миской в руках и такой же пустой крынкой. Обычно в таких крынках крестьяне держат молоко.

Феклуша испугалась не меньше меня, это было заметно по ее забегавшим из стороны в сторону хитрым глазам.

– Что это вы делаете здесь так поздно, барыня? – наконец, смогла вымолвить кормилица. – Негоже в такую темень одной по саду разгуливать. Тут иногда кабаны захаживают.

– Да я погулять вышла, – начала я оправдываться, и тут же сама себя одернула, не хватало еще перед служанкой извиняться. – Ты сама-то каким образом здесь оказалась?

Вопрос, по всей видимости, застал кормилицу врасплох. Она странно крякнула, поправила на голове платок, снова зыркнула глазами, и только после всех этих произведенных действий соизволила мне ответить.

– Сука у нас на псарне ощенилась. Дюже много их, щеночков-то. Вот я решила подкормить беднягу. Покойный барин всегда так за ними ухаживал, вот и соблюдаю я старые обычаи, – и она чуть не в самое лицо мне сунула миску с крынкой, как бы подтверждая тем самым свои слова.

– Неужели? – я изобразила на лице искреннее удивление, несколько отстраняясь от рук крестьянки. – Мне бы тоже хотелось посмотреть на новорожденных щенят.

– Поздно, барыня, – мгновенно воспротивилась моему пожеланию Феклуша. – Да и собаки ведь не любят, когда на их щенков чужие приходят смотреть.

Я кивнула и отослала ее в дом, наказав передать Софье Федоровне и Сашеньке, что я еще немного погуляю и вернусь. Читатель, наверное, уже догадался, что я вовсе не собиралась продолжать свою безмятежную прогулку. Теперь мне захотелось посмотреть, действительно ли все дело обстоит так, как рассказывала мне кормилица. Уж больно странным у нее был тон при разговоре.

Как только Феклуша скрылась из виду, я резко развернулась, подобрала юбки и побежала в ту сторону, где располагалась барская псарня. Дверь на псарню была закрыта на огромный амбарный замок. Значит, пробраться туда для меня не представлялось никакой возможности.

Я обошла псарню кругом, но ничего подозрительного не обнаружила, тогда я приложила ухо к двери. Внутри тоже было тихо, лишь изредка раздавалось едва слышное поскуливание щенков. Я еще немного покрутилась возле псарни и в полном разочаровании вернулась в дом. Вскоре я уже совсем забыла об этом происшествии, да и к тому времени уже возникло столько дел, что о причудах Феклуши мне стало и вовсе некогда думать.

Об этих делах я поведаю в следующей главе.

Прошло четыре дня с тех пор, как Алексей Долинский уехал в Саратов. За все это время Софья Федоровна ни словом не обмолвилась с нами о его внезапном отъезде. Сначала я думала, что девушке хоть что-нибудь известно. Я даже пыталась несколько раз разговорить ее. Однако на поверку выяснилась полная неосведомленность Сони о путешествии своего кузена.

И вот утром, как раз на следующий день после того, как я разговаривала в саду с Феклушей, меня разбудили громкие голоса во дворе усадьбы, скрип колес и храп лошадей. Я быстро поднялась и выглянула в окно. На самом деле оказалось, что это вернулся Алексей Долинский, да еще и не один, а с каким-то мужчиной лет сорока с лишним, в прекрасно сшитом сюртуке.

Я поспешно оделась и спустилась в гостевую. Там я увидела Шурочку, которая неспешно пила кофе.

– Доброе утро, – поздоровалась я с подругой.

– Доброе утро, Катенька, – откликнулась Шурочка. – Ты знаешь, Алексей вернулся.

– Я видела в окно, – призналась я. – А где же он сейчас и почему не видно Сонечки?

– Соня отправилась встречать своего кузена и прибывшего с ним судебного пристава. Они втроем сразу же отправились в кабинет покойного Федора Степановича для какого-то очень важного разговора, – сообщила мне подруга.

Я уселась за стол, позвала Гаврилу и приказала ему принести мне кофе. К тому времени, когда мы с Сашенькой уже почти закончили завтракать, в доме послышался звук открывающейся двери, а за ним голоса и шаги. В следующую минуту в гостевую входили Алексей Долинский, Софья Федоровна, а за ними следовал судебный пристав.

– Рад снова видеть вас, Катерина Алексеевна, – поклонился мне Долинский-младший. – Позвольте представить вам нотариуса – Станислав Осипович Черемухов, – он указал в сторону мужчины, на что тот вежливо кивнул.

– У меня к вам несколько необычная просьба, дорогие дамы, – Долинский галантно поклонился. – Дело в том, то именно Станислав Осипович вызвал меня в Саратов, чтобы сообщить совершенно ошеломительную новость, которая заключается в том, что совсем недавно за границей умерла наша общая с Соней родственница, которая, если я правильно понял из объяснении господина Черемухова, была нашей двоюродной тетушкой.

– Вы все правильно поняли, – кивнул нотариус.

– Ну так вот, – продолжал говорить Алексей. – Эта тетушка была весьма богатой особой, а после смерти все свое состояние она оставила единственным родственникам, которые еще живы, то есть мне и Софье Федоровне.

– Я поздравляю вас, – проговорили мы с Сашенькой в один голос. – Но в чем же заключается ваша просьба?

– Вы должны быть свидетелями на оглашении завещания, если вы, конечно, согласитесь оказать нам такую честь. Это, как вы сами понимаете, необходимость, чтобы соблюсти все требуемые к этому делу формальности, – Долинский в упор взглянул на меня.

И я, и моя подруга не видели никаких причин, чтобы отказываться от подобной услуги, и поэтому согласились быть свидетелями. В ту же минуту Алексей пригласил всех присутствующих в кабинет, усадил нас, то есть дам, на мягкие стулья, а сам уселся подле стола. Здесь же разместился и судебный пристав.

– Я думаю, вы можете начинать, – наконец произнес Долинский, обращаясь к Станиславу Осиповичу.

Черемухов откашлялся, затем взял в руки лежащий все это время на столе пакет и вскрыл его. В пакете оказалась тонкая хрустящая бумага с огромной круглой печатью вверху. Все это я успела разглядеть, пока Станислав Осипович разворачивал завещание.

Я не буду пересказывать дословно все написанное в той бумаге, да я на самом деле уже и не помню всех подробностей, ведь прошло много лет после тех событий. Поэтому я просто изложу общий смысл оставленного Долинским завещания.