Чтение онлайн

Но прошло несколько минут, и дом неожиданно показался мне совершенно опустевшим. Конечно же, художнику необходимы покой и тишина. Я стремился к этому во Франции, в Италии, в Испании. Мне было известно, что если я, Джон Уайльд Лидс Второй, хочу, чтобы мое имя означало нечто большее, чем символ большого состояния, то я должен изолировать себя от общества и целиком погрузиться в творчество. Но, честно говоря, я не переношу полного одиночества. Мне приятно присутствие Мэри в доме, сознание того, что она бродит где-то внизу, что принесет мне чашку чая или чего покрепче, и тем самым прервет монотонность моей ежедневной работы, облегчит ее. Без Мэри все, к чему я стремился, утрачивало всякий смысл. Поэтому, несмотря на то, что сегодня она немного действовала мне на нервы, я болезненно переживал ее отсутствие.

Я, композитор-авангардист, сочиняю экспериментальную музыку в основном для ударных инструментов собственного изобретения и записываю ее на магнитофон. Основным для меня являются ритм, тембр и сила звука, и потому моя музыка бывает очень громкой. Но, несмотря на то, что сегодня я как раз работал над громкими партиями, мне казалось, я слышу тишину, царившую в нашем маленьком доме. Когда звуки музыки ненадолго стихали, до меня доносилось поскрипывание старой мебели в гостиной, стук оконной рамы в спальне, меланхоличное капание неисправного крана в ванной. Я также чутко воспринимал звуки, доходящие до меня снаружи. Плеск прибрежных волн, шуршание мускусных крыс в камышах, и, даже, как мне казалось, шум солнца, проплывающего над бескрайними полями.

Прекрасный солнечный день неожиданно показался мне полным скрытой угрозы.

Мы, как верно заметила Мэри, подвергались опасности.

Я попробовал убедить себя, что страшный ночной крик был всего лишь отвратительным кошмаром. Мэри пыталась удержать воспоминания о событиях прошедшей ночи в нашей памяти, мне же представлялось, что хотя мы, несомненно, оказались свидетелями смертельной борьбы, но у нас не было никаких доказательств, что совершено убийство. У меня не укладывалось в голове, что двое взрослых мужчин, собираясь убить человека, причалили на своей яхте возле жилого дома, хотя в нашей местности предостаточно укромных закутков.

Но, однако, мы слышали этот жуткий крик.

И сразу после этого на яхте погасили огни, подняли якорь и бросились удирать куда подальше.

Я сидел в мастерской и слушал монотонное тиканье часов. Было уже три, а Мэри все не возвращалась. Полчетвертого. Начали сгущаться сумерки, и чудесный солнечный день был полностью испорчен. Я не спеша обошел вокруг наших владений, прислушиваясь к шороху ветра в прибрежных камышах и всматриваясь в пыльную дорогу, выходящую из леса, который казался мне сегодня более густым и темным, а с каждой проходящей минутой и более опасным, чем обычно.

Что могла Мэри так долго делать в этом противном, грязном городишке? А если с ней что-нибудь произошло? Может она попала в аварию? Я начал бояться за нее. А вскоре испугался и за себя.

Потому что, когда я повернулся, чтобы направиться домой, то увидел, что в нашу бухту входит яхта.

Почти бесшумно она скользила по водной глади. Белоснежные паруса четко выделялись на фоне темно-синего неба. Корпус яхты был пронзительно голубого цвета.

Она плавно развернулась и сейчас направлялась прямо к нашей пристани.

Я замер.

На палубе яхты находились двое мужчин.

Один из них, огромных размеров, светловолосый и загорелый, одетый в бледно-голубую ветровку с капюшоном, стоял на носу и манипулировал, одновременно говоря что-то своему товарищу, который сидел, наклонившись над румпелем. Мне не удалось его хорошо рассмотреть, так как его заслонял парус, и я видел только черные с проседью волосы и красную рубашку. Но его вид почему-то показался мне отталкивающим.

Блондин, заметив меня, крикнул высоким голосом:

— Эй! Вы позволите нам причалить ненадолго?

— Что ж…

Я медленно приближался к пристани, не чувствуя своих ног, а они в это время пришвартовывались и сворачивали паруса.

На корме у яхты была короткая мачта, а на носу отчетливо выписанное название «Психея».

— У вас что-нибудь случилось? — спросил я, остановившись на берегу, но они не обращали на меня внимания.

Тип в красной рубашке сидел спиной ко мне и молчал. Неожиданно он поднялся и, согнувшись, спрыгнул в люк, пропав с моих глаз. Высокий блондин был настроен более дружелюбно.

— Увы, — ответил он, улыбнувшись, — у нас немного мотор барахлит. Сегодня утром мы наскочили на мель и видимо повредили его. С тех пор ищем спокойной пристани, чтобы заняться ремонтом. Вы разрешите нам немного постоять здесь?

— Конечно… сколько угодно.

Он спрыгнул на пристань. Ростом не менее двух метров, настоящий великан. Внешним видом и манерой говорить он напоминал студента колледжа.

— Это очень любезно с вашей стороны.

— Можно узнать ваше имя?

— Я — Ральф Эванс, а моего приятеля зовут Бо, его все так называют.

Он дружески улыбнулся и сбросил с головы капюшон. Волосы у него были коротко подстрижены, как у морских пехотинцев. Лицо загорелое и симпатичное.

— Мы из Аннаполиса, — добавил он.

— Джек Лидс, — представился я.

— Очень приятно, Джек, — он наклонился и крепко пожал мою ладонь, так, что пальцы затрещали, затем запрыгнул обратно на иол… голубой иол. Из-под палубы доносились удары молотка.

— Извините нас, это ненадолго. Бо уже приступил к работе.

— Я могу быть чем-нибудь полезен?

Он покачал головой, улыбнулся и спустился в люк.

Через несколько минут я, наконец, осмелился вступить на борт яхты. Эти двое, очевидно, ничего не боялись, если предположить, что они имеют отношение ко вчерашнему преступлению. Их судно, скорее всего, было иолом, к тому же голубым иолом. Я мог его внимательно осмотреть, заметить кровь, или следы смытой крови. Ведь еще было довольно светло. Кроме того, я мог обнаружить другие следы борьбы. Я считал это своей обязанностью.

А вдруг это ловушка с их стороны? Если я отважусь спуститься вниз, в каюту, в поисках сосновых панелей, полотенца в красно-белую клетку и оловянной лампы, то могу напороться на большие неприятности. Двое против одного. Оба сильнее меня. А у Бо еще и молоток…

Я некоторое время ходил по палубе, воображая себя детективом, и осматривал все зорким взглядом.

Из-под палубы доносились удары молотка вперемешку с грубыми ругательствами.

Я отважился подойти к люку, и заглянул вниз.

Оба типа стояли в полутьме среди запущенных и заржавевших механизмов. Брюнет глазел на что-то с глупым видом.

— Можно предложить вам немного выпить? — поинтересовался я.

— Не стоит, большое спасибо, — улыбнулся блондин.

— Как у вас дела?