Чтение онлайн

Мэри верила в то, что говорила. Неожиданно для себя я понял, что на этот раз она абсолютно убеждена в правильности своей версии. Она поднялась с кресла, в толстом желтом свитере, со стаканом виски в руке, и проигрывала сцену убийства. Ее выразительное лицо приобрело черты жестокой, суровой физиономии Персиваля Овенса. Она подражала даже его акценту… Затем Мэри сыграла роль несчастной жертвы…

Не знаю, что подействовало на меня, ее талант или холодное виски, но мое тело пробрала дрожь. Но я тут же громко рассмеялся и обнял Мэри.

— Дорогая, ты просто великолепна!

— Ах, милый, и не такое случается…

— В этом ты совершенно права. Только, вероятнее всего, есть два эксцентрических глупца, и никакого «Западного ветра» вообще не существует.

— Но ведь ты сам видел его описание в реестре. И я собираюсь разыскать этот корабль-призрак.

Наверное, затворник из мрачного замка околдовал Мэри, и я вряд ли смог бы отговорить ее, даже если бы попытался.

За ужином она продолжала развивать свою гипотезу. Но я все равно был настроен пессимистически. Однако следует признать, что таинственный дом и обитающий в нем отшельник представляли собой довольно захватывающую загадку, которая и мне тоже не давала покоя. Над поведением Овенса стоило задуматься.

— Но как проникнуть туда? — размышляла Мэри. — Джек, подскажи, каким образом можно было бы обследовать дом этого помешанного мистера Овенса? Придумай какой-нибудь подходящий предлог.

— А может натравить на него нашего лейтенанта?

— Нет, я непременно хочу пойти туда сама… это моя личная идея. И кроме того, если окажется, что я опять ошиблась, лейтенант просто-напросто высмеет меня. А сам он наверняка все испортит. Ах, как же мне хочется самой распутать преступление. Та яхта… это моя яхта. Я ее обнаружила, я ее и разыщу.

Она уселась рядом и прижалась ко мне.

— Слушай, Джек, вот было бы здорово, если бы я действительно выследила настоящего гитлеровца… Если бы мы сделали это сами… ты и я.

Мэри глубоко вздохнула. Бретелька ночной рубашки сползла с ее плеча. Она выглядела прелестно и очень соблазнительно…

Через некоторое время, уже в постели, она вернулась к этой теме.

— Джек, у меня созрела идея.

— Что?

— Насчет Овенса.

— Я думал, ты уже спишь. А что с Овенсом, дорогая?

— Ничего, ничего. Я хотела бы попробовать.

— Послушай, котенок, будь осторожна с «Западным ветром». Это может плохо кончиться.

— Не волнуйся, — рассмеялась Мэри. — У меня прекрасная идея…

Назавтра утром она, с таинственным и одновременно невинным выражением лица, села в автомобиль и уехала неизвестно куда. Всю последующую неделю Мэри уклонялась от объяснений и я ужасно беспокоился. Из нее ничего не удавалось вытянуть, однако она пребывала в отличном настроении, ходила пританцовывая и напевая венские вальсы. Я догадался, что готовится какой-то маскарад, так как в среду утром она попросила у меня сто долларов.

— Зачем тебе столько денег? — поинтересовался я.

— Собираюсь стать блондинкой, — улыбнулась Мэри, — а так как ты предпочитаешь рыжих, то исполни, пожалуйста, мою просьбу.

— Ты хочешь купить парик, — сообразил я, — и притвориться немецкой Fraulein. Мэри, умоляю тебя, не рискуй.

— Это будет всего лишь детская игра. Вот увидишь.

Я очень неохотно расстался с сотней, но так никогда и не увидел парик, на который она была потрачена. Наверное, он оказался не совсем к лицу Мэри, и она выглядела в нем довольно глупо, когда спустя несколько дней, позвонив в большие железные ворота, она стала кокетничать с Фрицем Шмидтом.

И сейчас, когда я уже и так знал ее планы, моя жена снова начала вести записи в дневнике. Привожу несколько выдержек.

31 января. Пожалуй, никогда в жизни я не выглядела так ужасно, как сегодня. Свой наряд я купила в Аннаполисе в магазине поношенной одежды, переоделась. Добравшись до острова Тилхэм надела белый парик. Подкрасилась соответственно новому цвету волос — розовая пудра, светлая губная помада. Затем припарковала «ягуар» и в туфлях на низких каблуках и в гольфах прошла добрую милю по болотистой дороге, прежде чем добралась до железных ворот. В руках я несла корзинку, прикрытую белоснежной салфеткой.

С дороги дома Овенса не видно. Он окружен большими старыми деревьями, да и колючая проволока мешает. Сквозь щель в воротах я заглянула во двор и увидела узкую, заросшую сорняками тропинку, вьющуюся между деревьями. Я перевела дух и несколько раз прокричала «Хелло» плаксивым голосом, стараясь придать ему тевтонский акцент.

Сразу же издалека донесся страшный собачий лай. Сквозь густые заросли продирались две огромные собаки. Грозные и черные, как смола. Они как бешеные бросились на ворота, скалили клыки, рычали и яростно лаяли на меня. Но я даже не тронулась с места. А потом, совсем как Красная Шапочка, вытащила из-под салфетки две отличные кости и перебросила их через ворота.

Я присматривалась к этим псам уже несколько дней. Несмотря на свои размеры и нрав, они выглядели сильно отощавшими, даже ребра торчали. Думаю, что их специально держат на голодном пайке — для пущей свирепости. Поэтому мои кости оказались для них настоящим райским угощением. Они бросились на них, как сумасшедшие, рыча и отталкивая друг друга. А кости были и впрямь прекрасные — большие, аппетитные, с остатками свежей говядины. Я уплатила за них по доллару за штуку. Через минуту обе собаки умчались со своим угощением вглубь сада.

— Хелло! — снова крикнула я горестным тоном, но уже погромче, и со скромным видом застыла в ожидании. Через некоторое время на тропинке появился мужчина, не спеша приближающийся к воротам. Вероятно, неожиданно умолкшие псы возбудили его подозрение. Меня бросило в дрожь, приближался самый ответственный момент.

Я догадалась, что этот мужчина и есть садовник Фриц. Он был огромного роста, с грубыми чертами лица и соломенного цвета волосами. Правую щеку пересекал безобразный шрам. Опасный человек.

Он посмотрел на меня через щель.

— Что это? Зачем там?

— Я продаю пирог с яблоками, — сказала с сильным немецким акцентом. — Купите, мистер?

— Apfel Strudel? [4]

— Ja, ein guter Apfel Strudel [5] , — улыбнулась я и на мгновение приподняла краешек салфетки, чтобы аромат свежеиспеченного пирога достиг его носа. — Моя мама, моя мама немка. Она очень бедная. Хочет заработать немного денег. Это кусочек на пробу, отведайте, мистер. Если вам понравится, то в пятницу я принесу целый пирог.