Чтение онлайн

После этого Лена сфотографировала подошвы четырех пар обуви и вместе с Беном обыскала комнату Мартина. Там не нашлось ничего, что указывало бы на его вину: ни наркотиков, ни писем от Марии. Ни компьютера, ни ноутбука у Мартина не было, а телефон он, видимо, взял с собой. Лена еще из Дагебюлля связалась со специалистами и попросила отследить местонахождение телефона. Как только Мартин включит телефон, те узнают, где он.

Во время обыска Ганс Раймерс стоял в дверях и молча наблюдал за происходящим. Весь его вид кричал о том, как сильно его мучает осознание того, что сын подозревается в таком ужасном преступлении. За пол дня он словно постарел на несколько лет. Лена попыталась отключить эмоции, но у нее ничего не получилось. Ей было жаль Ганса Раймерса, и она надеялась, что в ходе дальнейшего расследования удастся выяснить, какую роль сыграл в деле его сын. Пока казалось, что все ниточки ведут к нему.

Была уже половина пятого, когда они вернулись в машину. Лена решила встретиться с госпожой Гердес завтра и поехала обратно в участок.

— Как твои успехи? Что-нибудь нашел? — спросила Лена у Йохана, войдя в конференц-зал.

— Я досмотрел записи с камер, — ответил он. — И пробил часть машин, которые показались мне подозрительными. Оставшиеся проверю завтра.

— Значит, совпадений нет? — спросил Бен, войдя следом за Леной.

— Не уверен. Я сосредоточился на мужчинах, которые ехали одни. По записям с камеры идентифицировать человека трудно. — Йохан указал на лежащий на столе список. — Сюда я выписал номера машин, которые находились на острове и в период изнасилования, и в период убийства. — Он указал на другой список. — А сюда — которые находились на острове только в один из интересующих нас периодов.

— Звучит основательно и систематично, — сказал Бен. — Хорошая работа, Йохан.

— Согласна, — добавила Лена. — Поиски Мартина Раймерса продолжаются?

— Да. — Йохан указал на фотографию, которая Лена держала в руке. — Отправить фотографию в управление? А то фотографии в паспорте уже несколько лет.

— Нет. Я пообещала отцу, что эту фотографию мы не будем использовать для поисков.

— Что за такая странная сделка?

— Все в порядке, Йохан, — вмешался Бен. — Только так мы могли получить фото.

Йохан демонстративно закатил глаза, выключил проектор и спросил:

— Кто-нибудь хочет пива?

Когда ни Бен, ни Лена не ответили, он пожал плечами:

— В таком случае желаю вам приятного вечера.

— Ты поедешь на Амрум? — спросил Бен, когда за Йоханом закрылась дверь и они с Леной остались одни.

— Бен, то, что случилось вчера, было…

— Я понял, что это было. Мы есть и останемся просто друзьями. Хорошо. Учитывая, на какой стадии сейчас расследование, мы с ребятами пробудем на острове дня два, не больше. Я хотел пригласить тебя на ужин.

Заметив взгляд Лены, он обезоруживающе поднял руки.

— Торжественно клянусь, что не буду предпринимать никаких поползновений на твою честь. Ни взглядов, ни поцелуев, ничего.

— Я хотела еще раз просмотреть документы по делу. Я пока не знаю, поеду на Амрум или нет. Спасибо за приглашение, но…

— Подумай над этим. Мой номер у тебя есть. — Бен встал и добавил: — До скорого. Или до завтра.

Лена проводила его взглядом. Найти столик в ресторане в воскресенье вечером — задача непростая. Неужели Бен забронировал столик заранее? Она невольно улыбнулась. Вот псих. Но он, похоже, говорил серьезно. Смогут ли они дружить после того, что между ними было? Почему бы и нет? Лена не хотела терять Бена. И все же соглашаться на приглашение казалось не совсем правильным. В будущем они еще не раз встретятся. Работа часто приводила Лену во Фленсбург.

Она позвонила Эрику. Тот ответил после первого же гудка. Она рассказала о том, какой у нее был безумный день, рассказала о сбежавшем юноше, о беседе с его отцом и записях с камер.

Эрик проявил полное понимание, узнав, что Лена хочет еще раз просмотреть записи, и выразил надежду, что она приедет завтра. Несмотря на спокойный голос, Лена ощутила в его словах разочарование. Какое-то время она была в шаге от того, чтобы все бросить и побежать на последний паром.

После разговора она со вздохом встала, взяла маркер, пододвинула к себе вайтборд и принялась писать на нем имена фигурантов дела. Потом соединила имена стрелками. Мария оказалась в центре, ее сестра — слева, родители — справа. От родителей шла стрелка к Раймерсам, отцу и сыну. Справа от Раймерсов стояли имена членов общины. Лена некоторое время размышляла о том, куда поместить Лизу Беренс. Сначала она стояла рядом с Марией, а потом — между Марией и Мартином. Ева Брааш, учительница, играла в жизни Марии важную роль. Как и классный руководитель Ларс Вайсдорн. Сначала Ева стояла совсем рядом с Марией, но потом Лена зачеркнула ее и поставила чуть ниже. Классный руководитель встал между Марией и Энно Брандтом и другими одноклассниками.

Сделав шаг назад, Лена придирчивым взглядом оглядела творение рук своих и начала чертить пунктирные линии, изображая связи между этими людьми.

Связь с родителями была нарушена. Лена перечеркнула ее одной линией и, поразмыслив, добавила вторую.

Связь с Иоганной сохранилась, но… последние несколько недель сестры практически не общались. Учитывая все трудности, которые переживала Мария, она могла подумать, что ее бросили. Кроме того, Иоганна в какой-то степени использовала свою сестру, проецировала на нее свои чувства и не интересовалась тем, что та чувствовала на самом деле. Поэтому связь между сестрами Лена перечеркнула тоже.

С Мартином они никогда не были близки. Для Марии он был членом общины, одним из многих. Но после того как девушка узнала о планах родителей, между ней и Мартином пробежала черная кошка. Лена нарисовала от Марии к Мартину тонкую линию, которая обрывалась посередине.

Ларс Вайсдорн, классный руководитель, пытался защитить Марию от одноклассников и, похоже, был одним из немногих, кто знал, что Мария сильнее, чем кажется на первый взгляд. Впрочем, она никогда не доверяла ему своих переживаний. Лена провела между ними пунктирную линию.

А вот Еве Брааш она доверилась, рассказала о проблемах с родителями, о злобе одноклассников и равнодушии одноклассниц. Учительница заменила ей мать, но в критической ситуации пошла на попятный. Интересно, Мария рассказала своей учительнице об изнасиловании? Или хотя бы намекнула? Что она почувствовала, когда Ева Брааш дистанцировалась? Разочарование? Решила, что ее предали, отвергли? Лена зачеркнула соединяющую их линию жирной чертой.

Взгляд упал на Лизу Беренс, которая по мере увеличения схемы оказывалась от Марии все дальше и дальше. Возможно, Мария обиделась на подругу настолько, что не побрезговала шантажировать болезнью бабушки. Была ли Лиза информатором Мартина? Знала ли об этом Мария? Лена зачеркнула линию тремя жирными черточками.

Лена отступила назад, оглядела схему и поняла: Мария была совершенно одна. Тогда Лена написала на доске вопросительный знак. Он стоял далеко от Марии, но имел с ней сильную связь. Она разговаривала с этим неизвестным, изливала ему душу и чем сильнее она отдалялась от друзей и близких, тем ближе становилась к нему. Мария перенесла на этого человека всю свою любовь и привязанность, она доверяла ему, видела в нем спасение. Неужели так все и было? Неужели виртуальный мир стал для Марии заменой реальному? Может, она даже решила, что влюбилась в этого человека?

Лена еще раз просмотрела свои заметки, сравнила фотографии подошв Мартина Раймерса со следами, найденными на месте преступления, но они не совпали.

Потом она открыла сайт Немецкого Красного Креста, нашла номер телефона и позвонила по нему. Не прошло и нескольких минут, как ей подтвердили, что Мартин Раймерс и правда прошел обучение на помощника фельдшера скорой помощи. Лена внесла эту информацию в дело.

Через некоторое время ее взгляд снова вернулся к схеме, нарисованной на вайтборде. Более всего в глаза бросались большое расстояние между Марией и Лизой и три жирные черточки, зачеркнувшие их связь. Лена встала из-за стола и сходила за кофе. Неужели Лиза — ключ к разгадке? А вдруг она напрямую связана с преступлением?