Чтение онлайн

— На мне туаль номер двадцать четыре, как вы и просили, мистер Найт, — с очаровательным акцентом проговорила она.

— О Господи! — Голос Найта звучал раздраженно. — Я совершенно забыл. Ну что ж, придется подождать. Я занят.

— Но мисс Марта говорит… — начала девушка.

Найт топнул ногой в шикарном ботинке.

— Марта может говорить все, что угодно! — сердито воскликнул он. — У меня назначена встреча. Оставь нас.

Девушка пожала плечами, как бы говоря, что это не ее дело, и исчезла. Найт повернулся к Генри:

— Мне невероятно жаль, что вам пришлось ждать, инспектор. Но сейчас у нас — бедных портных — самая жаркая пора. У меня через неделю показ летней коллекции. А тут еще все эти зимние приемы, и во всем Лондоне нет женщины, которой не хотелось бы обзавестись новым платьем, и все они решают это сделать в последнюю минуту. В самую последнюю, говорю вам. Не знаю, за кого они меня принимают. Я работаю с Рождества, и уже стер пальцы до костей. В буквальном смысле до костей.

Генри не до конца поверил в его последнее заявление, но не мог не заметить, что кутюрье и вправду выглядит усталым и измученным. Принимая во внимание нервное напряжение в сочетании с беспорядком, в котором он работал, это было неудивительно.

— Пойдемте в мой кабинет, — предложил Найт, — надеюсь, там нам удастся поговорить спокойно.

Генри последовал за ним на площадку, а затем в комнату с табличкой «Вход воспрещен». В кабинете Николаса Найта царил еще больший беспорядок, чем в его ателье, если такое возможно. Стол и стены покрывали листы с набросками платьев, сделанными уверенной и умелой рукой. К большей части набросков были приколоты лоскуты ткани. Всего остального было не видно из-под лавины бумаг и фотографий, среди которых Генри заметил Веронику, по всей видимости, собирающуюся спрыгнуть с Эйфелевой башни.

Найт сбросил стопку бумаг со стула и жестом предложил Генри присесть. Затем он сам опустился во вращающееся кожаное кресло у дальнего края стола, угостил Генри черной сигаретой из золотого портсигара, сам взял одну и в конце концов произнес:

— Наконец. Теперь мы можем поговорить.

Генри осторожно начал:

— Не думаю, что вы можете мне так уж много рассказать, мистер Найт. Но у меня есть чувство, что ваше мнение, как заинтересованного постороннего лица, может быть весьма ценным.

Николас заулыбался:

— Все, что в моих силах… — Он сделал широкий жест рукой. Казалось, ему удалось преодолеть нервозность, терзавшую его в ресторане.

— Для начала скажите, вы были знакомы с Хелен Пэнкгерст?

— Нет, то есть почти нет. Разумеется, я знал о ней, но она работала в основном в редакции. Других сотрудников «Стиля» я, разумеется, хорошо знаю. Терезу, Бет и остальных.

— Что я сейчас пытаюсь сделать, — сказал Генри, — так это нарисовать для себя схему отношений между разными людьми.

Улыбка Найта исчезла с лица, словно он чего-то неожиданно испугался.

— Что вы имеете в виду, инспектор? — спросил он.

— Я имею в виду, — ответил Генри, — отношения Хелен Пэнкгерст с другими сотрудниками редакции.

— О… — В голосе Найта послышалось облегчение. — Я расскажу вам все, что знаю. — Он сделал паузу, будто тщательно выбирал слова. — Разумеется, вы понимаете, что мир моды — довольно странное место.

— Мне говорили, — произнес Генри.

— Дело даже не в том, что люди тут не то, чем они кажутся, — продолжал Николас, — напротив, они стараются преувеличивать, утрировать до абсурда то, чем кажутся.

— Я это заметил, — кивнул Генри.

— Возьмем Дядюшку. Полагаю, с Дядюшкой вы уже успели познакомиться.

— Успел, — с чувством ответил Генри.

— Так вот, — довольно зло продолжил Николас, — он полное ничтожество. Даже хуже чем ничтожество. Все, что он собой представляет, — это обычный тупоголовый ирландец. Более чем обычный, — добавил Николас с некоторой грустью в голосе, — но он был вынужден стать яркой индивидуальностью. Что хорошего было в Хелен Пэнкгерст, так это то, что она не играла в эту игру и всегда оставалась самой собой — не больше, но и не меньше. По крайней мере так мне говорили.

— Кто говорил?

— Ну, это все знают, — ответил Николас, взмахнув рукой с ухоженными ногтями. — А посмотрите на Терезу и Майкла. Что это за брак, а?

— И что же это за брак?

— Господи, да это фарс! — рассмеялся Николас. — Когда они поженились, Тереза уже была заместителем редактора раздела моды в «Стиле», а Майкл только-только открыл свою студию в убогой комнатушке на Шарлотт-стрит. Он фотографировал вышитые грелки на чайник по три гинеи за час. Разумеется, понятно, зачем он на ней женился. На это была масса причин.

— Что вы имеете в виду?

— Вы же знаете, кто такая Тереза? — спросил Найт.

— Нет.

— Вторая дочь лорда Клэндона. Она купалась в деньгах. Чуть ли не в прямом смысле. Тереза пошла работать просто для развлечения, а потом выяснилось, что у нее потрясающая интуиция. Майклу хватило ума не упустить эту возможность. Он ничего, совершенно ничего не добился бы без Терезы. Полагаю, Клэндоны были в бешенстве, когда она за него вышла. Но ирония в том, что сейчас они поменялись местами.

— Что вы имеете в виду?

— Дорогой мой! — воскликнул Найт. — Майкл сделался comme il faut [8] . Не будь он зятем Клэндонов, они не сумели бы теперь заполучить его даже на званый ужин. Нет, что вы.

Как частное лицо, Генри позволил себе в этом усомниться, но промолчал. Он только заметил:

— Все это еще не значит, что их брак — фарс.

— Не хочу казаться циничным, — сухо ответил Николас, — но у Терезы выше шеи — сплошная кость. Без единого просвета. Потрясающее чувство тенденций моды, и все. А у Майкла всегда была масса разных интересов. — Последние его слова прямо-таки сочились ядом. Генри попросил его уточнить насчет интересов Майкла.

Неожиданно модельер сделался неразговорчивым:

— О, много всего. Ходит немало слухов, понимаете…

— Какие-то из этих слухов касались Хелен Пэнкгерст? — поинтересовался Генри.

Найт искренне удивился:

— Нет… Хелен тут ни при чем… Речь о… — Он поколебался и продолжил, не говоря совершенно точно ни слова правды: — Я не сплетник, инспектор. Вполне возможно, что ходили слухи о Майкле и Хелен. Просто я ничего не слышал, вот и все. — Судя по его тону, он об этом сожалел.