Чтение онлайн

Услышав легкие шаги Вайолет, спешащей к нему по бетонной дорожке, он оторвался от работы, и его привлекательное лицо осветила приветственная дружелюбная улыбка.

— Дорогая, — начал он, — что ты тут делаешь? Неужели пора садиться за стол? Я опаздываю, да?

Вайолет, в свою очередь, также не смогла сдержать улыбки: этот щенок явно очарователен!

— Нет, — покачала она головой, — еще нет и двенадцати.

— Как мило ты сегодня выглядишь! — Пит поправил прядь у левого глаза. — Это что, новое платье?

— Вот это? — Вайолет рассмеялась. И добавила с горечью: — Что у тебя за память! Я купила его два года назад в «Си энд Эй». За двадцать пять гульденов.

— Правда? Выглядит потрясающе.

— Сегодня утром я получила письмо от Дэффи, — объявила Вайолет, не меняя тона и нежно поглаживая длинными тонкими пальцами крупный бутон розы.

— Правда? — Пит вернулся к своему занятию. — И что же она сообщила тебе?

— Только то, что сейчас в Париже и занимается тем, что пополняет свой гардероб. Потом они с Чаком намерены вернуться в Штаты. Еще она пишет, что новая коллекция Кардена — настоящее чудо.

Пит усмехнулся, не поднимая головы от цветов.

— Ну хорошо, хорошо, я все понял. К сожалению, моя дорогая, даже самый лучший садовник в Алсмере, выращивающий самые замечательные розы, в наши дни не в состоянии сколотить себе большое состояние. И если ты хотела покупать себе вещи у Кардена, а не в магазинах «Си энд Эй», тебе нужно было поступить так же, как и твоя сестра, и выходить замуж за американского миллионера.

— Очень может быть, — произнесла Вайолет, но так тихо, что Пит не расслышал. И чуть громче добавила: — Надеюсь, ты не забыл о тех розах, которые мы повезем на день рождения маме, да?

— Моя милая, неужели я хоть раз забывал о них? Я специально отобрал для такого случая две дюжины лучших цветков. «Баккара». Вот они, посмотри сама. Я срежу их вечером в пятницу, перед самым нашим отъездом.

— Если уж начистоту, — вдруг заметила Вайолет, — мне кажется, все эти семейные традиции с ее днем рождения — просто чушь какая-то и мамины капризы, ничего больше.

— Тебе так кажется, потому что ты англичанка. А у нас в Голландии к семейным торжествам относятся с трепетом. Мы уважаем такие праздники. День рождения — это очень важно!

— Господи, вот об этом напоминать мне было не обязательно! Но ты только представь! Провести весь день за круглым столом, улыбаясь и разговаривая ни о чем! А в это время родня и друзья-приятели виновника торжества прибывают и прибывают. Хотя некоторые уже уходят. Те, кто появляется, несут подарок ценой в гульден, зато съедят и выпьют гульденов на пять, не меньше…

— По крайней мере, — бодро перебил Пит супругу, — день рождения твоей мамы складывается по-другому.

— Слава Богу, это действительно так, — согласилась Вайолет. Она помолчала пару секунд. — Я только надеюсь, в этом году она не пригласит никого из своих ужасных знакомых. Мне хватит нашего семейства. Да одну Долли выдержать трудно, а если мама еще решит повидаться со своими дорогими «горгульями»… Крошка такая-то, Киска сякая-то, Малютка еще что-то там… И всем далеко за шестьдесят, но все еще крепкие и веселые, и шутить могут, и вспоминают былые дни, и нет конца этим воспоминаниям…

— А мне подруги твоей мамы кажутся очаровательными, — признался Пит.

— Везет тебе, Пит, — покачала головой Вайолет. — Тебя буквально все в этой жизни радует. Так не бывает. Пойду лучше посмотрю, что у нас там с обедом…

Дэффодил [13] Суошгеймер стояла перед огромным, в полный рост, трюмо в апартаментах гостиницы «Крийон» и, прищурившись, оценивала себя критическим взглядом. Только что служащий отеля бережно перенес в ее номер несколько пакетов с логотипом сети магазинов Кардена. Теперь же Дэффодил одну за другой примеряла обновки и вертелась перед зеркалом, желая понять, насколько удачной стала та или иная покупка.

Впрочем, никаких критических замечаний относительно одежды или собственной фигуры не последовало. Ей исполнилось тридцать три, но безупречной внешностью она до сих пор напоминала модель. Кроме того, она могла похвастаться и светлыми, золотистого оттенка густыми волосами, и нежной гладкой кожей, и правильными чертами лица, и большими темно-голубыми глазами. Все в этой женщине было идеально. Она и в самом деле еще пять лет назад работала манекенщицей, когда познакомилась с Чарлзом З. Суошгеймером, а вскоре вышла за него замуж. В составе делегации из Англии, состоящей из шести девушек-моделей, рекламировавших современную моду Великобритании в поездке по США, во время коктейль-вечеринки в Нью-Йорке ее представили местному миллионеру Чаку Суошгеймеру.

— Будь с ним поласковей, — шепнула ей одна из подружек-манекенщиц. — Он очень богат. Специализируется на кухонных раковинах.

Дэффодил тут же оценила мистера Суошгеймера с привычными ей хладнокровием и расчетом. На вид седовласому господину было под шестьдесят, однако он оставался по-прежнему собранным и был не слишком уродлив. Правда, разглядеть его объективно было мудрено из-за внешнего лоска, присущего богачам. Мешали безупречный костюм, и умопомрачительный аромат дорогого лосьона после бритья, и неизменный в облике таких людей блеск золота. А блестело у него многое: и запонки, и зажим на галстуке, и зажигалка, и портсигар, и даже несколько зубов.

В тот вечер Дэффодил, подойдя к миллионеру, начала без лишних предисловий, попросту обронив:

— Если не ошибаюсь, мистер Суошгеймер… Кухонные раковины?

Чак был сражен. Как правило, на подобных светских коктейлях никто никогда не упоминал источник его бьющего фонтаном богатства.

— Да, а что такое? Да-да, именно этим я занимаюсь, — растерянно подтвердил он.

— В таком случае нас с вами многое объединяет, — объявила Дэффодил. — Мой прадед изобрел в Англии один из первых самоополаскивающихся сливных бачков для унитаза.

— Не может быть! — восторженно воскликнул Суошгеймер. — А мой дед запатентовал отводное колено Суошгеймера в форме буквы «U» еще в 1906 году. Знаете ли, мисс… э-э…

— Кодуорти, Дэффодил Кодуорти.

— Да-а, мисс… э-э-э… Мисс Дэффодил… Если вы сегодня свободны, почему бы нам не перекусить вдвоем где-нибудь в городе…

Через полгода Чарлз З. Суошгеймер развелся со своей третьей женой миссис Чарлз З. Суошгеймер по причине невыносимой моральной обстановки в доме и несоответствия характеров. Сразу после этого достопочтенная Дэффодил Кодуорти стала четвертой благоверной миллионера. Наконец-то, как утверждал Чак в разговорах с друзьями, он нашел достаточно умную женщину, которая интересуется его работой. Он и Дэффодил часами могли серьезно беседовать на такие темы, как смена фильтров санузла, замена прокладок в кранах, система фильтрования в канализации. Как же Чак сожалел о том, что отец Дэффодил не мог присоединиться к ним, дабы обсудить новые виды дренажных колен! И Дэффи, разумеется, полностью разделяла взгляды супруга.

Примроуз считала сей брак отвратительным фарсом и напоминала об этом сестре при каждом удобном случае. Вайолет молча завидовала сестренке и не отпускала никаких реплик по поводу ее замужества. Правда, ее охватывало настоящее удовольствие в те минуты, когда при их встречах она ловила тоскливый взгляд Дэффодил, с грустью обращенный на сравнительно молодого Пита. Похоже, Пит этого не замечал. Он, разумеется, выказывал восхищение миссис Суошгеймер, но считал Дэффи хоть и симпатичной, но избалованной и вспыльчивой куклой, из каковой уже никогда бы не вышло хорошей домохозяйки. А для голландца нет беды пуще.