Чтение онлайн

Судья бросил быстрый взгляд на помощников и продолжил:

— Перед самым ужином я принял четырех квартальных. Мне они показались людьми вполне достойными. Был также и корейский квартальный, весьма способный человек. Похоже, у себя на родине он лицо довольно высокопоставленное.

Судья замолчал на некоторое время, глядя на пометки, которые он делал, пока работал с Хуном.

— После ужина, — продолжил он, — мы с Хуном просмотрели наиболее важные бумаги в здешнем архиве и нашли, что все записи сохраняются самым тщательным образом. — Он оттолкнул лежащую перед ним папку и спросил, оживившись: — Ну, а каковы ваши успехи на сегодня?

— Боюсь, господин судья, успехов у нас маловато, — вздохнул Ма Жун. — Видно, мне и моему другу придется учиться этому делу, что называется, с азов.

— Мне предстоит то же самое, — заметил судья Ди со слабой улыбкой. — Что же с вами случалось?

Сначала Ма Жун рассказал о хозяине «Сада Девяти Цветов» и о том, что говорил тот о стряпчем Тане и его помощнике Фан Чуне. Выслушав это сообщение, судья Ди, покачав головой, сказал:

— Не понимаю, что творится со стариком Таном — он в ужасном состоянии. Вообразил, будто ему явился дух покойного судьи, и, похоже, это потрясло его до глубины души. Но за этим, как я подозреваю, кроется что-то еще. Этот человек измотал мне все нервы. После вечернего чая я отослал его домой. Что же касается Фан Чуна, мы не должны слишком полагаться на слова харчевника. Такие люди редко бывают довольны управой: им не нравится, что именно мы устанавливаем цены на рис, облагаем налогами вина и все такое прочее. Мы составим наше собственное мнение об этом чиновнике, когда он появится.

Судья помолчал, отхлебнул чая, затем продолжил:

— Кстати, Тан сообщил мне, что в окрестностях города действительно объявился тигр-людоед. На прошлой неделе он заел крестьянина. Как только расследование убийства продвинется, вы получите возможность добыть этого зверя.

— Вот такая работа нам по душе, господин судья! — обрадовался Ма Жун.

Но тут же радость его угасла. Поколебавшись, он рассказал о смертоубийстве, коему, как они полагают, они стали свидетелями на берегу канала.

Судья Ди явно встревожился. Поджав губы, он молвил:

— Будем надеяться, что это туман сыграл с вами шутку. Второе убийство мне сейчас ни к чему! Сходите-ка туда поутру и попытайтесь расспросить людей, живущих поблизости, — может быть, что-нибудь и прояснится и найдется нормальное объяснение тому, что вы видели. И посмотрим, не заявит ли кто-нибудь о пропаже человека.

Затем Цзяо Дай доложил об их встрече с По Каем, управляющим делами Е Пена, а также о посещении плавучего веселого дома, несколько покривив против истины: мол, выпили немного да поболтали с девушками.

К великому облегчению двух друзей, судья, кажется, остался доволен их докладом.

— Все не так уж и дурно! — сказал он. — Вам немало удалось разнюхать, а веселые дома — место встречи всей городской шушеры. Хорошо, что теперь вы туда вхожи. Покажите-ка, где стоят эти барки. Старшина, где карта?

Хун развернул на столе карту города, испещренную рисунками. Ма Жун встал и, склонившись над ней, указал на второй мост через канал, если считать от водных ворот в юго-западной части города.

— Где-то здесь мы видели человека в носилках. Вот здесь — заведение, в котором мы познакомились с По Каем и откуда на лодке двинулись по каналу на восток. И прошли через водные ворота.

— Как же вы прошли? — спросил судья. — Такие ворота всегда запираются крепкими решетками.

— Там в решетке пролом, — ответил Ма Жун. — Маленькая лодка запросто проходит.

— Завтра же необходимо исправить, — сказал судья Ди. — Но почему веселые дома расположены на барках?

— Тан сказал мне, ваша честь, — вступил Хун, — что несколько лет тому назад здешний судья потрафил тем, кто не желал, чтобы веселые дома располагались в самом городе. Вот им и пришлось перебраться на корабли, стоящие в протоке у восточной стены. Потом этого ханжу перевели, но «цветочные барки» остались на месте — морякам это пришлось по нраву: добраться туда можно прямо с их судов, не имея дела со стражей у городских ворот.

Судья Ди кивнул. Поглаживая бакенбарды, он заметил:

— Этот По Кай мне кажется человеком достойным внимания, я хотел бы с ним как-нибудь встретиться.

— Даром что поэт, — заметил Цзяо Дай, — а ума ему не занимать. Сразу признал в нас бывших «лесных братьев», да и на барке он единственный, кто заметил, что девчонку лупцуют.

— Лупцуют девчонку? — удивился судья Ди.

Цзяо Дай стукнул кулаком себе по коленке.

— Ну и болван же я! — вскричал он. — Сверток! Я совсем забыл про него! Кореяночка дала мне сверток, который ей оставил господин Ван.

Судья вновь уселся в кресло.

— Это может оказаться для нас первой зацепкой, — проговорил он нетерпеливо. — Но почему судья отдал это на хранение обыкновенной потаскушке?

— Вот что она рассказала, — отвечал Цзяо Дай. — Случилось так, что судья Ван увидел ее в питейном заведении, куда ее пригласили развлекать публику, и девочка приглянулась старому греховоднику. Разумеется, ему не к лицу было ездить на барку, поэтому он частенько вызывал ее на ночь сюда, в свой дом, тут она его и обслуживала. Однажды утром, это было с месяц назад, когда она уже собиралась уходить, он всучил ей сверток, приговаривая, мол, дальше положишь — ближе возьмешь, и велел спрятать и никому не показывать; а когда ему потребуется, он попросит вернуть. Она спросила, что там, в свертке, а он рассмеялся и сказал, что это все пустяки. А потом серьезно так добавил: если со мной, говорит, что-нибудь случится, передай это моему преемнику.

— Почему же она не принесла сверток в управу сразу после того, как судью убили? — спросил судья Ди.

Цзяо Дай пожал плечами.

— Девочки смертельно боятся управы. Вот и она ждала, пока кто-нибудь из служащих не окажется на их барке; я случайно оказался первым. Вот эта вещь.

Он вынул из рукава небольшой сверток и отдал судье.

Судья Ди, повертев его в руках, сказал, не скрывая волнения:

— Что ж, посмотрим, что там внутри!

Он нарушил печать и сорвал обертку. Под ней оказалась плоская черная лаковая шкатулка. Крышку ее украшал великолепный рисунок, наведенный рельефным золотым лаком: два бамбуковых стебля с купой листьев, а по краю — кайма, инкрустированная перламутром.

— Этой старинной шкатулке цены нет, — сказал судья Ди, приподнимая крышку. И охнул. Шкатулка была пуста. — Кто-то уже открывал ее! — воскликнул он в ярости и схватил порванную обертку. — Воистину, мне еще многому придется научиться, — добавил он желчно. — Прежде чем срывать бумагу, надо было самым тщательным образом обследовать печать! Теперь уже поздно.

Он откинулся на спинку кресла, нахмурился.

Старшина Хун с интересом рассматривал лаковую шкатулку.