Чтение онлайн

— Сэр! Сэр! — послышался сзади нежный женский голос — это была стюардесса. Она протягивала Игорю небольшой «дипломат» с желтой эмблемой «Москве — 850». — Плиз!

— Уот? Ноу! Ноу! — Игорь бестолково отпихивал «дипломат» от себя, не понимая, что от него хотят.

— Ё кэйс, плиз! — Стюардесса, девушка южного типа, с желтоватой кожей, со слегка раскосыми глазами, настырно пихала ему в руки «дипломат».

Пришлось взять. В голову полезли дурацкие мысли о наркотиках, о подставе, которую ему могли устроить братки. Вспомнились серые тени, которые мелькали во сне. Стеценко открыл «дипломат». Там лежали его бритва, мыло, полувыдавленный тюбик зубной пасты «Жемчуг» (все, что он оставил в аварийном самолете посреди тайги), записная книжка, паспорт, знакомый коричневый бумажник. Наркотиками там будто не пахло.

Натужно фырчащий автобус подвез пассажиров к белому ангару, на котором крупными буквами было написано: «WELCOME ТО MANILA». Силуэты растрепанных пальм стали ближе и реальнее. Игорь наморщил лоб, прикидывая, в каком регионе мира все это имеет право существовать. Может, это Сочи? — с надеждой подумал он.

Паспортный контроль прошел как по маслу. И виза, и билет — все оказалось в полном порядке, и через каких-нибудь полчаса Игорь в фривольных шортах и молодежной маечке оказался на раскаленной площади, битком забитой маленькими шустрыми людьми и адски сигналящими машинами такси. Вокруг царила невообразимая суета, все громыхало и изнемогало под лучами раскаленного солнца. В глаза ему бросился чернявый тип с плакатом, на котором корявыми буквами было намалевано: «STECENKO, MOSCOW».

Игорь еще лихорадочно соображал, не провокация ли это, а ноги сами несли его к чернявому типу. Тот, увидев славянскую физиономию, кинулся восторженно кланяться и завопил на всех языках мира:

— Здрасьте! Хэлло! Гутен таг! Ауфидерзейн! Бонжур, мсье Стесенко! О’ревуар!

— В чем дело, приятель? — Игорь наконец решил прояснить ситуацию. — Что это за игры? Кто твой хозяин?

Чернявый шустро свернул плакат и засиял всеми своими зубами:

— Трансфер, мсье, — и добавил, старательно выговаривая каждый слог: — «Не-скьюч-ни сат»!

На следующее утро, кое-как оправившись от неожиданности, Игорь Стеценко вышел из отеля, решив познакомиться с местными достопримечательностями. «Раз уж меня занесло сюда, — сказал он сам себе, — надо хотя бы выяснить, что это за страна». Его проводник исчез еще вчера, не оставив своих координатов. С утра он не показался, а ждать и разыскивать его Игорь не собирался. В своем портмоне он нашел энную сумму денег в местной валюте и билет на обратный рейс ровно через день. Времени было мало, и хотелось его использовать с толком.

Город был украшен гирляндами ядовито-желтых цветов, лубочными картинками с изображением знакомой фигуры в терновом венце и небольшими скульптурками Девы Марии — они были выставлены в каждой витрине. Очевидно, здесь собирались праздновать церковный праздник.

«Пасха! — наморщив лоб, вспомнил Игорь. — Православная будет где-то через неделю, а сейчас как раз католическая… Вот чего они беснуются!»

А толпа действительно бесновалась. Люди вокруг кричали, пели, плакали, шептали латинские молитвы. Вскоре людское течение вынесло его на широкое поле, посреди которого стояли грубые деревянные кресты. Оттуда слышались особенно громкие крики и неистовые рыдания. Игорь стал проталкиваться поближе к крестам, понимая, что это и есть центр праздничного шоу. Постепенно его тоже начинало захватывать напряженное действие. Он ощутил то странное нервное напряжение, какое испытывал только в минуты наивысшей опасности. Ритмичные звуки неизвестного музыкального инструмента усиливали его тревогу. Жутковатое чувство неуверенности и страха постепенно затапливало его изнутри.

На хорошо утоптанной площадке у подножия крестов люди толпились вокруг смуглого человека, обернутого в красную тунику. Сам же человек был воплощением покорности и смирения. Его тело было покрыто ужасными кровоточащими рубцами, а голову украшал терновый венец. Иглы явно самодельного венца впивались в кожу лба, и в местах проколов показались алые капельки, которые медленно сбегали по лицу, оставляя за собой розовые дорожки. Рядом другой человек, тоже в красном хитоне, изо всей силы бил себя кнутом по плечам, и на его спине сразу же взбухали венозной кровью темные рубцы. Толпа вокруг раскачивалась из стороны в сторону и выла. Вместе с ней качался и выл Игорь.

Людским потоком его отнесло чуть дальше, туда, где у другого креста обнаженная немолодая женщина с отвисшей кожей на животе (явно европейской расы) со злостью и странным упоением резала свое тело осколками битого стекла. Постепенно она с головы до ног покрылась порезами, из которых сочились красные капли. Неподалеку бил себя палкой с торчащими из нее острыми гвоздями пожилой негр — черные густые капли падали в пыль, растертую тысячами ног.

Толпа пела, выла и стонала вместе с жертвами самобичевания. И то же самое делал Игорь.

Вдруг кресты, торчавшие по всему полю, стали опускаться на землю. Толпа завыла громче и задвигалась быстрее. Голая женщина с остервенением полосовала себя стеклом, а пожилой негр вдруг зашатался, выронил палку с гвоздями и упал под ноги толпе. Все вокруг разочарованно завопили.

Неожиданно для себя Игорь шагнул в центр маленького кружка. В его ушах звучали слова северного старца: «Кто распинается с Ним, тот с Ним и воскреснет. Иди и воскресни с Ним…» Собственными руками он подобрал с земли палку с острыми гвоздями и собственными руками нанес себе первый удар. Он не чувствовал боли, не ощущал на спине капель. Он не понимал, что делает. Он только знал, что должен это делать.

Толпа радостно ахнула. Смуглые руки содрали с него одежду, обернули вокруг бедер белую полоску ткани. Размеренные звуки музыки стали еще громче, их ритм ускорился. Крест, в тени которого оказался Игорь, вдруг стал опускаться. Белая женщина отбросила стекло и подставила свою спину под шершавое дерево. Толпа восторженно завопила.

Другой крест лег на спину Игоря и обрадовал его своей тяжестью. И он с восторгом нес его туда, куда вела его толпа. На середине поля все люди, тащившие на спинах кресты, опустили их на землю и легли сверху, раскинув руки по перекладинам, как птицы крылья.

Откуда-то появились смуглые мужчины в коротких туниках, в их руках сверкали молотки. Где-то сбоку раздался протяжный плачущий вскрик, выворачивающий душу наизнанку. Но Игорь его не слышал. Он тоже лег на крест. И тоже разбросал руки, словно обнимал небо. Он тоже ощутил бешеную радость и неземной восторг, когда жесткими веревками его привязывали к перекладинам креста. И тоже испустил предсмертный, утробный рев, когда заточенные гвозди впились в его ладони и ступни. И продолжал кричать, когда крест взмыл вверх, рассекая пополам голубой купол неба… Он продолжал кричать, когда толпа рухнула на колени, образовав живой, разноцветный ковер. Люди возносили восторженные хвалы и молитвы — Христу и… ему… Игорь продолжал кричать, пока не потерял сознание…

Дальше он ничего не помнил…

В последний раз взвыв мотором, самолет коснулся глянцево-черной дорожки Шереметьево-2. Моросил серый скучный дождь. На мрачное здание аэропорта тяжелым брюхом навалилось дождливое небо. По трапу, небрежно помахивая пластмассовым кейсом, спустился высокий мускулистый мужчина. Он чуть прихрамывал, белые марлевые повязки прикрывали его запястья, на смуглом лице выделялись свежие царапины с запекшейся кровью, однако стальные, глубоко запавшие глаза были ясны и спокойны.