Чтение онлайн

— О, царица Клеопатра, слуги твои благодарят Небеса за твое благополучное пробуждение! — возопили они на чистом русском языке, едва заметили блеск зрачков под полуопущенными веками Кристины.

— О, великий Озирис, спасибо тебе за возвращение прекрасной Клеопатры из царства теней! — тут же подхватили подбежавшие чернявые девицы с золотыми подносами и осыпали ложе лепестками нежно-белых роз.

Потом под нежное пение невидимой флейты появились три негра с повязками на глазах, за ними шествовал коротышка с разноцветными баночками на подносе. Незрячие негры раздели Кристину и принялись умащивать ее тело благовониями, делая это так искусно и осторожно, как будто в руках у них был хрустальный сосуд.

— Почему у них завязаны глаза? — спросила Кристина, сладострастно жмурясь под легкими прикосновениями умелых рук и вдыхая волшебный запах благовоний.

— О, прекрасная Клеопатра! — подобострастно поклонился ей пузатый коротышка. — Чтобы они не ослепли от твоей красоты!

Ответ Кристине, надо сказать, понравился. Чего-то подобного ей всегда хотелось в жизни — чтобы окружающие восхищались и боготворили ее. Однако спросонья она сначала плохо понимала, почему вся эта толпа странно одетых людей называет ее Клеопатрой, когда при рождении ей было дано совершенно другое имя.

— Ты царица наша, дочь царя Птолемея, владычица Египта, — пояснил тот же словоохотливый коротышка. — Ты можешь казнить нас и миловать по своему желанию, о прекраснейшая из земных дев! Приказывай, будет исполнено все, что ты пожелаешь!

Сладкая жизнь всеобщего божества еще не успела надоесть ей, как тот самый угодливый коротышках блестящей плешью на голове доложил царице о прибытии некоего Юлия Цезаря, наслышанного о сияющей красоте египетской царицы, и о желании оного мужа, по званию римского консула, предстать пред очами Клеопатры.

Юлий Цезарь оказался рыжим детиной с красивым профилем. Oн был облачен в сомнительного вида доспехи, вызывавшие в памяти раскрашенный серебряной краской картон, который обычно используется для школьных представлений. Юлий Цезарь почти без акцента говорил по-русски, а взгляд его стальных глаз ясно свидетельствовал о том неизгладимом впечатлении, которое произвела на него Клеопатра. Естественно, между двумя столь высокопоставленными особами, как римский консул и египетская царица, завязались романтические отношения, которые на фоне экзотических пейзажей Каира приняли, прямо скажем, опасное направление.

Но через два дня этого непродолжительного романа Юлий Цезарь уговорил царицу совершить морскую прогулку до Рима и обратно на двадцативесельной галере (ею оказалась быстроходная яхта, искусно загримированная под древность опытными декораторами). Кристина имела уникальную возможность воочию лицезреть тяжелый труд рабов, прикованных полицейскими наручниками к уключинам весел. На тридцатиградусной жаре двадцать атлетически сложенных мужчин (Шварценеггер отдыхает) обливались потом, исподволь бросая любопытные взгляды па смазливую особу в странном головном уборе, прогуливающуюся на палубе под ручку с высоким чудаком в серебристом картоне. Единственным минусом для компании этих «невольников» был плюгавый толстячок с плеткой в руках, то и дело охаживавший смуглые плечи рабов, едва только царица бросала в их сторону жалостливый взгляд.

В Риме все было организовано тоже очень миленько. Юлий Цезарь был в восторге от своей гостьи и целыми днями надоедал Клеопатре монотонными стонами о своей великой любви. В столице империи ее также не оставляли ни на минуту искренняя любовь и восхищение римского народа. Египетскую царицу поселили в старинном палаццо. К ее услугам были все прихоти изнеженного тела: массаж, благовония, бани, умелые руки современных визажистов в старинных одеждах.

Ночное шествие с тимпанами, кимвалами, организованное во славу Клеопатры, вызвало в Риме большой наплыв праздношатающихся туристов. Толпу зевак теснили от места действия бойкие массовики-затейники, которые кричали в мегафон на ломаном итальянском языке, что идет съемка кино. Клеопатра вместе с млевшим от ее близости императором ехала на золотой колеснице в развевающемся полупрозрачном хитоне и посылала налево и направо воздушные поцелуи. Пылкий Юлий Цезарь, измученный страстью, требовал взаимности — Кристина колебалась. Где-то в глубине ее сознания еще мелькала полустертая последними впечатлениями мысль о законном супруге, оставленном в холодной России. Но чудесные стальные глаза римского императора были так близко, впереди была пленительная ночь, полная неги и лобзаний…

Однако итальянская ночь не успела окутать своим синим покровом остывающий от дневного жара город, как несколько одетых во все черное, с черными повязками на лицах всадников на черных жеребцах с диким гиканьем ворвались в город.

Прекрасная Клеопатра в прозрачной рубашке уже всходила на любовное ложе, где, томясь от мучительной страсти, протягивал к ней руки сероглазый Юлий Цезарь… Кристина по семейной привычке уже выпятила губы для нежного поцелуя, как вдруг черные фигуры, поблескивая в полумраке кривыми ятаганами, ворвались в опочивальню. На глазах у ошеломленной царицы пал, пораженный первым же ударом, ее несостоявшийся любовник (на полу расплылась огромная, литров на десять, лужа крови), а саму Клеопатру, заткнув ей рот кляпом, неизвестные завернули в плотную ткань и умчали в темную беззвездную ночь.

До определенного времени Кристина еще понимала, что все это только занимательная игра. Но после похищения она вдруг уверилась в том, что игра закончилась из-за вмешательства каких-то темных сил и наступила неожиданная, пугающая действительность. Она даже честно кусалась, пытаясь вырваться из грубых лап похитителей, но добилась только чувствительного тумака по мягкому месту. В ее голове вертелись какие-то смутные мысли о посольстве, консульстве и прочих авторитетных институтах, но люди в черном без остановки мчали ее в ночи, обмениваясь короткими репликами на гортанном языке.

В темной таверне у подножия острозубой горы, из-за которой уже появилась парадно-розовая полоска рассвета, царицу насильно опоили какой-то горькой гадостью. Последнее, что она слышала, — был убаюкивающий рокот моря, а потом Клеопатра-Кристина провалилась в черную бездну без снов и видений…

Очнулась она в уютных покоях, украшенных затейливой восточной вязью. За цветным витражом окна виднелся внутренний дворик, пролет арки, обрамленной растительным орнаментом, и контуры пальм на лазурном эмалевом небе. Лишь вечером Кристина увидела своего похитителя — смуглого мужчину с прекрасными черными миндалевидными глазами и длинным розовым шрамом на лице. Впрочем, это совершенно его не портило, скорее даже придавало его физиономии мужественное выражение грозного воина, борца с неверными. Это был эмир берберов Абд аль-Кадир. Он приветствовал пленницу изящным поклоном, прижимая ладони к сердцу.

Из взволнованной страстной речи (эмир пояснил, что русский он выучил во время учебы в летном военном училище в Ейске) Кристине стало ясно, что никакого вреда ей не собираются причинять. Дворец, со всем своим содержимым и со всеми служителями, принадлежит эмиру, а сам эмир полностью и без остатка принадлежит прекрасной пленнице — и следовательно, здесь все принадлежит царице. Любовь — вот та единственная причина, по которой смиренный воин отважился вырвать из лап этого дешевого актеришки Юлия Цезаря прекраснейшую из подлунных дев, сладостную гурию из садов Аллаха Клеопатру.

В следующие дни жизнь Кристины во дворце напоминала дивный сон. Она была здесь полновластной хозяйкой (эмир даже собственноручно удушил шелковым шнурком двух нерасторопных слуг, которые осмелились подать госпоже чуть остывший кофе), она казнила и миловала, носила полупрозрачную чадру, купалась в птичьем молоке, охотилась со своим укрощенным похитителем на павлинов, училась изображать танец живота вместе с лучшими танцовщицами Алжира, каталась по пустыне на верблюдах, забавлялась у фонтанов, часами рассматривая в прозрачной воде свое отражение.