Чтение онлайн

— Да он муху не обидит, — вставила Оксана.

— Вас никто не спрашивает! — ледяным тоном отрубил прокурор. — Вы, Волгина, получите выговор с занесением в личное дело! Заречный, как ты объяснишь появление этой грамоты?

И он кончиками пальцев слегка подбросил письмо. Степа пожал плечами и развел руками, потом озабоченно уставился на петицию бомжей. Прокурора не удовлетворил ответ, он ждал более убедительных объяснений. Степа, не ожидавший подобного зигзага, лихорадочно соображал, что рассказать и в каком разрезе, дабы не получить нагоняй от Куликовского.

— Я участвовал, — тщательно подбирая слова, начал он, — в операции по выдворению бомжей с территории металлургического завода, но действовал законными методами.

— И что это за методы? — недоверчиво прищурился прокурор.

— Ну… вел с ними… разъяснительную работу, давил на совесть… конечно, пригрозил, что… в случае нападений на граждан им всем придется отвечать… И что тогда разбираться не будут, кто участвовал в нападении, а кто не… участвовал… Сказал, что лучше покинуть территорию завода, тогда у них не возникнет проблем. Я неправильно действовал?

Прокурор скрестил на груди руки, закинул ногу на ногу и с повышенным вниманием слушал сказку про агитку бомжей. Не верил. Ну и хрен с ним. Трупа не найдут, потому что его нет, Степе бояться нечего. Просто противно, что серьезный мужик верит каким-то ханурикам, а не ему.

— Да нет, ты все правильно делал, — сказал прокурор после длинной паузы, во время которой сверлил Степу взглядом. — Ладно, иди, Заречный. Постой. Ты понимаешь, что будет, когда найдут труп? Мы же проведем, обязаны провести расследование.

— Проводите, — сказал Степа беспечно. — Только трупа нет.

— Ты уверен?

— А то!

— Иди. Волгина, останьтесь, — приказал прокурор, когда Оксана вздумала без разрешения покинуть кабинет вместе со Степой.

В коридоре его окликнул Куликовский:

— Заречный!

Поравнявшись с ним, Куликовский вполголоса, сжимая кулаки, сквозь зубы проговорил:

— Ну, Заречный… я на тебя понадеялся, а ты бомжа грохнул? (Степа открыл было рот, чтобы оправдаться, да куда там!) Молчать, каналья! Где труп?

Семен Сергеевич едва не задохнулся от негодования. Степа выпалил:

— Как я могу сказать, где труп, если его нет? Не убивать же мне, чтобы угодить всем?..

— Кому — всем?! — зверел все больше Куликовский, но перейти на открытый крик, как у себя в управе, не рискнул. — Прокурор слов на ветер не бросает, следствие будет. Ту же Волгину назначит, а она дотошная баба, найдет! Она театральное дело разгребла за неделю! А мента ей раз плюнуть…

— Ну и пусть ищут, раз им делать нечего, — заявил Степа.

— Ладно, — процедил Куликовский. — Ступай. Стой. Что у тебя с Волгиной?

— Преступная связь, — нашелся Степа.

— Ходок, мать твою! Ну, смотри, Заречный…

Но, видимо, у Куликовского иссяк запас угроз, он вышел из здания прокуратуры, за ним Степан и быстренько смылся от греха подальше. Семен Сергеевич подозвал Луценко.

— Костя, я все знаю, где труп?

— Какой труп? — испугался Константин.

Натурально вытаращенным глазам Куликовский не поверил, только бросил:

— Иди, с тобой хочет прокурор поговорить.

— А че я такое натворил? — еще больше округлились глаза у Кости.

— Да не ты, а Заречный, — сказал Семен Сергеевич, однако Луценко ничего не понял, хлопал глазами и все. — Иди, иди.

А сам пошел прямиком в машину. Сел в машину к Толику, тот повез его в управу. Куликовский не сводил глаз с затылка Толика, намереваясь задать сакраментальный вопрос внезапно. Только сформулировать поточней надо, ведь наверняка эти три бандита в сговоре. Подъехав к управе, Семен Сергеевич, выходя из машины, вдруг обернулся к Толику и с ничего не выражающей интонацией сказал:

— Передай Заречному, чтобы труп спрятал понадежней.

— Чей труп?

— Ну, Заречный ведь одного бомжа в расход пустил… случайно получилось…

— А что, правда? А когда? — испугался Толик.

— А то ты не знаешь! — взбеленился Куликовский. — Ты разве не с ним был все это время?

— С ним, — кивнул Толик. — Только не помню такого, чтоб он в расход… Да не было такого! Клянусь любимой тещей, женой и детьми! Ой, Семен Сергеевич, я же новые слова подготовил. «Кашалот» — овсянка на аукционе. «Лизоблюд» — неделю не жравший. Нравится?

— Очень, — проскрипел Куликовский и зашагал в управу, думая про себя: «Кажется, трупа действительно нет. А если есть? Ну, Заречный, я тебя тогда… своими руками…»

А Толик тихонько проговорил ему в спину:

— «Беспредел» — космос!

И зарулил во двор управы, напевая. У него было хорошее настроение.

Вечером Степа, Яна и Оксана прогуливались по центральной улице. Он подробно рассказал Волгиной, откуда появилось злосчастное письмо. Она хохотала, не останавливаясь, а в заключение призналась:

— Ну, Степан, даже я в состоянии шока была. Ты почему не предупредил, что нельзя говорить о твоем участии в театральном деле? Я чуть не сдала тебя.

— Ой, не говори, сам чуть не умер на месте, когда ты влетела в кабинет. Куликовский высчитал бы из зарплаты бабки за бензин, а так — достает теперь завод, мол, верните затраченные средства. Хотя, может, и догадался, но вот увидишь, он выторгует новую машину. В этом смысле ему выгоднее думать так, как преподнесено.

— А прокурор в гневе, пообещал, что выведет тебя на чистую воду.

— Труп искать будет? — ухмыльнулся Степа. — Долго же ему придется искать, а труп… вон он, навстречу идет.

Действительно, к ним приближался Костя с красивой девушкой. Поравнявшись, Луценко попросил Степу отойти на минуточку. Сиял он при этом, как солнечный диск.

— Чего надо? — спросил Степа, когда отошли.

— Я анализы сдал! — радостно сообщил Костя. — Ни того, ни другого у меня нет!

— В смысле? — не понял Степа.

— Ну… — и Костя опасливо оглянулся на дам, затем заговорщицки прошептал: — Венерических болезней нет. Сегодня результат получил.