Убийство под микроскопом: записки судмедэксперта
Шрифт:
Теперь нас меньше всего интересовало мнение Рогозина. Было ясно, что он, оказавшись в плену собственных умозаключений, допустил ошибку. Никто не пытался убить Пантелеева. След колеса на месте происшествия и наличие признаков скольжения на подошвах туфель дополняли друг друга, гармонично вписываясь в картину автодорожного происшествия. Но машина оставалась ненайденной, и расследование продолжалось. К вечеру, вернувшись в лабораторию, теперь уже под микроскопом, я еще раз осмотрел туфли Пантелеева. По направлению стертых микрочастичек кожи удалось установить, что машина ударила его спереди, а отсутствие повреждений на теле, кроме раны на лбу, позволило предположить, что удар был нанесен какой-то выступающей частью, скорее всего углом борта грузовика.
ЕЩЕ ОДИН СЛУЧАЙ
Занимаясь этим делом, я вспомнил случай, произошедший неподалеку от Лебяжьего прошлой зимой, тоже связанный с доктором Рогозиным. Молодой учитель И. после уроков в школе поехал на лыжах из Лебяжьего к родственникам в соседнюю деревню. Здесь он пообедал, не отказался от нескольких рюмок спиртного, составив приятную компанию своему двоюродному брату. Между тем уже стемнело, началась метель. И. предложили заночевать, но он собрался в обратный путь, объяснив это тем, что не предупредил жену и должен подготовиться к завтрашним урокам. Ему предстояло пройти на лыжах лесом около четырех километров, дорога довольно короткая для молодого, занимающегося спортом мужчины. К концу следующего дня стало известно, что учитель так и не вернулся домой. Начались поиски И., в результате которых лишь трое суток спустя труп его, почти полностью занесенный снегом, был обнаружен в глухом глубоком овраге в восьми километрах от деревни. Так как на коже головы, лица, рук имелись множественные ссадины и небольшие раны, возникла версия об убийстве, поддержанная Рогозиным, вызванным на место происшествия. Однако судебно-медицинское вскрытие показало, что смерть И. наступила от общего переохлаждения организма. Свидетельством тому явились, помимо других признаков, специфические мелкоточечные кровоизлияния в слизистую оболочку желудка, возникающие при сильном переохлаждении, так называемые пятна Вишневского, описанные врачом С. М. Вишневским в конце XIX века. Ссадины и раны на теле И., вероятно, возникли в агональном периоде от падений, травмировании кожи мерзлой землей, ветками деревьев, когда находившийся в алкогольном опьянении заблудившийся учитель, утративший способность ориентироваться в лесу, забрел в глубокий овраг, из которого выбраться так и не сумел.
… В дальнейшем события развивались довольно быстро. Уже на следующий день сотрудниками милиции было установлено, что шофер лебяжинской больницы Савельев, находясь в нетрезвом состоянии, сев за руль служебного грузовика, поехал по личным делам в другой конец села. Было очень темно, но Савельев включил только ближний свет фар. На дороге, метрах в пятнадцати от себя, он внезапно увидел идущего человека, но, не справившись с управлением, растерялся и сбил его, после чего скрылся с места происшествия. В гараже Савельев тщательно вымыл машину и, заметив свежий отщип, подкрасил борт грузовика. При осмотре грузовика на одном из участков борта под краской удалось обнаружить след отщипа, а в пазе между досками следы крови, совпадающей по группе с кровью Пантелеева. Впоследствии криминалистической экспертизой было установлено, что след шины на обочине дороги оставлен задним колесом автомобиля Савельева.
К слову сказать, Рогозин ничего не знал о ночном происшествии с больничной машиной и о том, какой «подарок» преподнес своему начальнику водитель больничного автомобиля. Расследованием это было точно установлено. Впоследствии, давая показания следователю, Юрий Семенович уже не держался столь самоуверенно и полностью согласился с заключением судебно-медицинской экспертизы о том, что травма Михаила Пантелеева была следствием автодорожного происшествия.
Поклонники авторулетки
В наше время человек уже не находится в плену у слепых инстинктов. Он обладает способностью к мышлению, ум его достаточно развит, чтобы он мог сознательно выбирать между жизнью и смертью…
Сейчас, когда автомобилей на дорогах России и других стран становится все больше, резко увеличивается вероятность автокатастроф. А если водитель находится в нетрезвом состоянии, зачастую он не только уподобляется самоубийце, но и вовлекает в трагедию своих близких, знакомых, случайных попутчиков. Смертность, тяжелый травматизм и инвалидность нередко следуют за рюмкой, выпитой за рулем. В таких ситуациях, казалось бы, все ясно: пьяный водитель – главный виновник автокатастрофы. Бывает, однако, что при аварии кто-то погибает, а кто-то остается в живых… Тогда нетрезвая компания после недолгих колебаний самостоятельно выбирает «водителя», которым чаще всего становится погибший. Задачей следователя и судебно-медицинского эксперта в подобных случаях становится выявление истинных событий происшествия. Иными словами, после изучения всех обстоятельств дела необходимо «рассадить» людей, во время аварии находившихся в салоне, по своим местам. Любой из экспертов и криминалистов подтвердит, что это далеко не так просто, как кажется на первый взгляд.
…Это произошло на трассе Москва – Нижний Новгород. В ясный солнечный день, около 16 часов. В материалах дела происшествие описано следующим образом: «23 марта на 337-м км шоссе Москва – Нижний Новгород произошла автоавария в результате столкновения автомашин «ВАЗ-2101», следовавшей в сторону Нижнего Новгорода, и «КамАЗ», следовавшего в сторону Москвы. Расследованием установлено, что автомашина «ВАЗ-2101» при скорости около 100 км в час неожиданно выехала на встречную полосу движения, где произошло столкновение ее с левой передней частью «КамАЗа». При столкновении «Жигули» развернуло, и машина еще раз ударилась правой боковой частью о левую боковую часть автоприцепа «КамАЗа». После этого «ВАЗ-2101» отбросило в кювет. От удара о дерево граждан Сидорова, Гладкова и Щетинина выбросило из салона на землю, а гражданин Чайка остался в машине на месте пассажира переднего сидения. Сидоров погиб на месте, остальные получили травмы различной степени тяжести. Пассажир Чайка достоверных показаний по факту аварии не дал, а Гладков пояснил, что он помнит, как в деревне Покровское за руль сел Владимир Сидоров, и предположил, что при столкновении именно он находился за рулем. Владелец автомобиля Александр Щетинин о происшедшем ничего не мог рассказать. В ходе расследования возникло сомнение в нахождении В. Сидорова за рулем и есть предположения, что водителем мог быть владелец автомашины А. Щетинин или другое лицо…»
Передо мной фотографии, сделанные 23 марта на месте происшествия.
Снимки сделаны с разных точек и, если разложить их в определенной последовательности, дают довольно отчетливое представление о происшедшей трагедии.
Фото первое. Широкое, в несколько полос, шоссе, автомашина «КамАЗ» на переднем плане, вдали, метрах в 200 от нее, в кювете, различимы задние колеса «Жигулей» и багажный отсек. Фото второе. Деформированный мощный передний бампер грузовика слева, смятое левое крыло. Фото третье. На левой боковой поверхности автоприцепа «АLКА» огромное бесформенное пятно, отдаленно напоминающее фигуру гигантского ящера – след от удара неуправляемой машины о прицеп. На последующих снимках деформированные «Жигули» и тело погибшего Сидорова, лежащее в нескольких метрах от передних колес автомобиля.
Видно, что фотографии сделаны в погожий, ясный день, широкое полотно дороги абсолютно сухое. Так чем же объяснить мгновенно возникшую аварийную ситуацию, приведшую к гибели одного из пассажиров «Жигулей» и травмам трех его спутников?
Большинство из читателей, наверное, догадались, а для тех, кто не успел это сделать, приведу еще одну фразу из материалов дела: «Все четверо были в сильной степени алкогольного опьянения, и трое оставшихся в живых достоверных показаний по факту аварии не дали…» В последующем, после лабораторного судебно-медицинского исследования, было установлено, что концентрация алкоголя в крови у каждого из участников аварии колебалась от 2,5 до 3,3%о, иными словами, все – и водитель, и пассажиры – были в сильной степени алкогольного опьянения.
Вот какие показания дал вскоре после аварии протрезвевший владелец «Жигулей» Александр Щетинин: «…23 марта я взял машину, по дороге встретил своего родственника Чайку. Он был уже выпивший. Потом мы заехали за Гладковым. Пили мы много, вино покупал Гладков, да и у меня была бутылка водки. Кроме того, как помнится, у кого-то был спирт. Как у нас в машине оказался Сидоров, я сказать не могу, просто не помню. Потом я уснул, и как произошла авария, не могу сказать. Мельком помню, что машину трясло и что-то мелькало перед глазами. Как попал в больницу, не знаю. Но скажу точно, за рулем во время аварии был не я. В прошлом году у меня отобрали водительские права за управление машиной в нетрезвом состоянии. Я был лишен прав на два года, но 23-го все-таки сел за руль…»
Трое оставшихся в живых утверждали, что за рулем находился погибший Сидоров. Но можно ли верить показаниям людей, которые в момент аварии были фактически в невменяемом состоянии?
Нахождение Сидорова за рулем, безусловно, устраивало всех троих. Но следователь должен был отключиться от субъективизма свидетельских показаний и «рассадить» каждого из четверки по своим местам.
Расследование осложнилось результатом судебно-медицинской экспертизы. Из заключения районного судмедэксперта следовало, что водителем в момент аварии был владелец «Жигулей» Щетинин, тогда как Сидоров находился на месте пассажира переднего сиденья. Противоречия между свидетельскими показаниями и заключением экспертизы, которые надо было устранить.
…Ранним утром первого июльского дня вместе со следователем мы выехали в Дзержинск. Предстоял повторный осмотр разбитого автомобиля, находившегося в гараже Щетинина. Предварительно я созвонился с начальником областного бюро судебно-медицинской экспертизы Аделаидой Петровной Загрядской. Она выслушала историю аварии, посоветовала взять для осмотра машины кого-нибудь из опытных экспертов.
– Одна голова хорошо, а две лучше, – эту прописную истину нашей науки я усвоил давно. В помощь А. П. Загрядская порекомендовала кандидата медицинских наук Н. И. Шинкарева, который, сам будучи страстным автолюбителем, хорошо разбирался в механизмах и знал особенности автомобильных травм.