Убийство под микроскопом: записки судмедэксперта
Шрифт:
– Да, то был рикошет, – подтвердил догадку Лев Михайлович. – Пуля, летевшая под углом, ударила в мчащегося кабана и, отразившись с громадной скоростью, срикошетировала в сторону, смертельно ранив Константинова. Так один-единственный волос с туловища секача, оставшийся в толще деформированного «Жакана», помог нам найти ключ к разгадке всей этой истории.
Фридман предполагал, что пуля срикошетировала либо от головы животного, либо от его корпуса. Опытный охотник рассказал ему, что к зиме у самцов-секачей кожа на шее и боках утолщается до трех сантиметров, создавая так называемый калкан – прочный естественный панцирь.
ЕЩЕ ОДИН СЛУЧАЙ
Интересный случай, тоже связанный с рикошетом, описан на страницах журнала «Судебно-медицинская экспертиза» судмедэкспертами Ф. Ф. Ромашиным и Е. Г. Колпащиковым.
Гр-ка С., 54 лет, поступила в больницу с болями в области сердца, отдающими в левую лопатку и левую руку. Она пояснила, что болевой приступ возник внезапно во время сельскохозяйственных работ на тракторной тележке. В ходе обследования у С. обнаружено точечное ранение в верхней части спины слева, объяснить ее происхождение больная не могла, предположив, что она могла возникнуть случайно от гвоздя, выступающего из борта тележки. Проведенное в течение 45 дней лечение эффекта не дало, боли в левой руке и слабость продолжали беспокоить С. К этому времени у нее на шее стало определяться плотное образование, расцененное как обызвествленный лимфатический узел. На 54-й день от момента поступления в больницу С. предстояла операция. Но при операции была обнаружена… деформированная пуля! Расследованием установлено, что в сторону тракторной тележки из самопала с нарезным стволом несовершеннолетний Г. произвел выстрел, пытаясь подстрелить летящую утку. Пуля, пролетев значительное расстояние, попала в металлическую часть борта, отрикошетировала и попала в спину С.
…Прошло не менее двух часов с начала нашего разговора. За это время лишь единственный телефонный звонок прервал беседу: из соседнего райотдела милиции интересовались результатами недавней экспертизы. Внезапно Лев Михайлович сказал:
– Да, не будь того волоса на пуле, кто знает, как повернулось бы дело. Все, вероятно, свелось бы к неосторожному убийству, и Скворцову, безусловно, профессиональному егерю, пришлось бы пережить немало беспокойных дней. Но и Андрей силен – ведь это второй случай, когда по единственному волосу ему удается докопаться до истины. Ты знаешь, о каком случае я говорю?
– Конечно, наслышан о той экспертизе. Но скажи, Лев Михайлович, почему именно ему – Федоровцеву, а не иному врачу достаются, как в беспроигрышной лотерее, подобные находки?
– Насчет лотереи ты, конечно, зря. – Фридман помолчал и после паузы произнес: – Другой эксперт с тем волосом ничего и поделать бы не смог, не тот уровень знаний. Так что, считай, все справедливо.
Когда-то молодой судмедэксперт Л. Фридман опубликовал научную статью «Необычные обстоятельства огнестрельного дробового ранения». Описывался случай, «виновником» которого невольно явилась охотничья собака. Вылезая из лодки, она наступила лапой на взведенный спусковой крючок ружья. Последовавшим выстрелом был смертельно ранен гр-н С. Сомнений в обстоятельствах происшедшего быть не могло: на месте случившегося находились несколько свидетелей – участников охоты.
В той давней экспертизе и тех, что производили по факту трагической гибели профессора А. Константинова, при известном сходстве – события произошли на охоте не без помощи животных – есть и существенные различия.
Случай в Дальнем лесу, куда более сложный, показал, что опытные судебные медики могут приоткрыть завесу и подняться над тайной даже без свидетелей происшедшего, в ситуациях необычных, запутанных и исключительных.
Экстремальная баллистика
В своих бедствиях люди склонны винить судьбу, богов и все, что угодно, но только не самих себя.
Неосторожное обращение с охотничьим оружием встречается довольно часто. В лучшем случае такие эпизоды приводят к огнестрельным ранениям различной тяжести и инвалидности, в худшем – заканчиваются смертью. Причины случайных ранений могут быть самые разные, иногда – редкие и казусные. Отсутствие опыта и небрежность в хранении оружия. Выстрелы вслепую (они, как правило, характерны для самоуверенных или начинающих охотников). Иногда виновником трагедии может стать и профессионал.
Осмотр потерпевшего, места происшествия и оружия, комплексное судебно-медицинское, баллистическое и криминалистическое исследования позволяют установить истину даже в сложных эпизодах с отсутствием свидетелей и очевидцев.
Когда Ивану Сергеевичу перевалило за сорок, он внезапно увлекся охотой. Пристрастил его к этому брат жены Николай, переехавший в их город. Едва только Николай обосновался на новом месте, как нашел себе приятелей-охотников, с которыми стал пропадать в окрестных лесах. Уезжали они электричкой в пятницу, сразу же после работы, возвращались обычно на третий день, в воскресенье. Года два Иван Сергеевич оставался равнодушным к Николаевой страсти и даже частенько подтрунивал над ним. Но в один из последних сентябрьских дней Николай уговорил свояка отправиться вместе с ним в мещерские леса.
С этого все и началось. С той охоты они вернулись ни с чем. Но надолго запомнились Ивану Сергеевичу два вечера в засыпающем лесу и прохладным утром ранний рассвет, когда за желто-оранжевыми деревьями неслышно поднималось в небо неяркое осеннее солнце. В следующий выходной поездка повторилась. Еще через месяц Иван Сергеевич, получив новенький охотничий билет, купил тульскую двустволку, высокие болотные сапоги и стал, по выражению Николая, наконец-то «похожим на человека», а по словам жены, Аллы Петровны, не очень одобряющей его увлечение, «бродягой на старости лет».
В Семеновске Иван Сергеевич преподавал географию в старших классах. Отслужив в армии, он окончил университет, и хоть родом был из Сибири, прочно осел в этих краях. Поработал несколько лет завучем, потом стал директором школы. Алла Петровна работала инженером-технологом, а сын, тринадцатилетний Максим, ходил в другую, не отцовскую, школу.
Дочка Николая, Наташа, была Максиму почти ровесницей, и когда семья переехала в Семеновск, дети часто играли вместе.
В один из воскресных дней Иван с Николаем рано вернулись с охоты и, быстро перекусив, отправились спать. Алла Петровна с трудом разбудила их к обеду и заставила сесть за стол. На улице моросил дождик, и, когда погода окончательно испортилась, все решили пойти в гости к знакомым.
– Мужья так редко бывают дома. Все на охоте, да на охоте, – решительно сказала Алла Петровна. – А тут все в сборе. Такое редко случается. Не пропадать же воскресному дню. К тому же Тамара Леонидовна давно нас приглашает. Неудобно.
– Сбегай – ка за Наташей, – сказал Иван Сергеевич Николаю. – Пусть к нам идет. Вдвоем с Максимом скучать не будут. Вдруг мы задержимся, а в такой день им лучше побыть дома, чем бегать под дождем.
В тот осенний воскресный день я дежурил на городской станции «Скорой помощи». В прямые обязанности судебно-медицинского эксперта это не входило, я работал на «Скорой» в порядке совместительства. До обеда серьезных вызовов почти не было. Мы сыграли с Виктором – врачом второй бригады – несколько партий в шахматы, наспех перекусили бутербродами, захваченными из дома. Рабочий день близился уже к концу, когда на «Скорой» раздался звонок.
– Срочно выезжайте на Садовую, 8. Из ружья ранена девочка, – произнес чей-то взволнованный голос. – Только скорее, рана на груди, в области сердца.
Спустя минуту белая «Волга», стремительно набирая скорость, понеслась к Садовой. Ввиду невероятной сложности случая и в нарушение всех инструкций в машину сели и Виктор, и я, хотя обычно на вызов по «Скорой» выезжает бригада из врача и среднего медицинского работника. За несколько минут езды мы перебрали в памяти возможные варианты ранения, приготовили перевязочный материал, кровоостанавливающие средства. Только бы успеть.