Чтение онлайн

— Такая очаровательная вещица, — сказал кто-то еще.

Я вытерла глаза одеялом, высохшие слезы царапали мою кожу, и села достаточно, чтобы сделать хороший глоток чая.

Чашка. Настоящая чашка. Никогда не думала, что буду так рада держать ее в руках. Мед и лимон покрыли мой язык, сладко-острые и восхитительные.

День подходил к концу, и они заменили чай и кофе на алкоголь, хотя по-прежнему наливали его из чайников. Селестин оставила мне немного на дне чашки, но упомянула, что это может быть немного крепковато для человеческого телосложения.

Насыщенный пурпурно-черный с мерцающими в глубине золотыми вкраплениями. У него был вкус позднего лета, как первый поцелуй с липкими пальцами и губами, окрашенными ежевикой. Другой напиток был бледно-золотистого цвета, похожий на белое вино, но приправленный нежными цветами бузины, весенним ароматом и легкой ноткой ванили.

Под влиянием алкоголя их болтовня перешла на любовников-неудачников и забавные истории о поистине катастрофических связях. Интересно, что мужчины-фейри ежемесячно принимали настойку, чтобы предотвратить нежелательную беременность. Нет необходимости в профилактическом чае, который я принимала всю свою сознательную жизнь.

Что, казалось, делало фейри намного свободнее в сексе, чем люди… и смелее. Как освежающе.

Я поймала себя на том, что хихикаю, и не раз наклонялась вперед, собираясь продолжить разговор, прежде чем вспомнила, где нахожусь.

Меня посетила идея, становившаяся сильнее с каждым разом, когда я собиралась присоединиться. Возможно, я ошиблась. Возможно, принца разозлило бы больше, если бы я поговорила со всеми, кроме него.

Поэтому, когда Аня искоса посмотрела на меня и вслух поинтересовалась, девственница ли я, я ответила. Селестин выпрямилась, а я рассмеялась и сказала:

— Ни в коем случае.

И вот так я заканчивала тем, что мне снова и снова подливали в чашку, пока я рассказывала комнате, полной фейри, о мужчинах и женщинах, которые у меня были. Комната кружилась к тому времени, как я добралась до герцога, которому нравилось смотреть, как я трахаю его жену, но он не позволял мне прикоснуться к нему.

— Я и понятия не имела, что люди такие интересные. — Эсса уставились на меня широко раскрытыми ярко-зелеными глазами. Последние полчаса они не прикасались к чашке, которую держали в руках. — Я всегда думала, что Альбион ужасно красивый… правильный.

— Так и есть. — Я пожала плечами, пролив ежевичное вино на платье. — Но когда ты в артистической труппе, обычные правила не действуют.

Аня выпрямилась с лукавой улыбкой на губах.

— Это напоминает мне о том времени, когда у меня были близнецы.

Эсса склонили головы набок.

— Я не знала, что у тебя есть дети.

— Не похоже на это. — И она рассказала нам, как театральная труппа посетила поместье ее родителей, когда она еще жила с ними, и среди них была пара великолепных близнецов. У меня никогда не было двух мужчин одновременно, и, думаю, у меня чуть глаза не вылезли из орбит, когда она рассказала нам, как они трахали ее одновременно.

Когда солнце за окном село, гости разошлись, и я свернулась калачиком на своем коврике, вполуха прислушиваясь к разговорам оставшихся.

— Маленькая птичка, сюда. Ко мне. — Глубокий голос прорвался сквозь теплый кокон, в котором я потерялась.

В замешательстве я моргнула и заставила себя выпрямиться. Осталась только Селестин, и чашки были убраны.

Принц стоял в дверном проеме, указывая на пол перед своими ногами. Его глаза впились в меня, отблеск вызова вызвал дрожь у меня по спине.

Он звал меня как собаку. И он знал, что я это понимаю.

Предполагалось, что я откажусь прийти, может быть, скажу что-то вроде

— Я не собака, ты же знаешь. — Тогда он подойдет сюда и вытащит меня за руку.

Я хочу сломать тебя.

Но я бы не стала ломаться. Я бы победила его в его же игре.

Поэтому я улыбнулась, поднялась на ноги и направилась к нему, не обращая внимания на то, как кружится комната.

Его губы сжались. Брови опустились.

Я испортила ему веселье. Моя улыбка стала шире, и в этот момент я скучала по своим острым клыкам. Они нарисовали бы идеально порочную картину, соответствующую моему идеально порочному удовольствию.

Он вздернул подбородок.

— На четвереньки.

Селестин коротко вздохнула.

— Это действительно не…?

— Руки и колени. — Он выговаривал слова так, словно получал удовольствие от того, что нарушал их там, где не мог сломать меня.

Я опустилась на колени и не спеша подползла к нему, как будто наслаждалась каждой минутой. И когда я увидела, как от этого раздуваются его ноздри, я сделала.

Когда я добралась до его ног, я посмотрела на него широко раскрытыми и невинными глазами, как будто не понимала, насколько сильно я его разозлила.

Его раздражение сквозило в напряженных мышцах, ровной линии рта, сжатых в кулаки руках.

— Спасибо, Селестин. — Он склонил к ней голову, прежде чем распахнуть дверь. — Вставай — я не собираюсь ждать, пока ты доползешь до моих покоев.

О, нет. Он хотел, чтобы я стояла на четвереньках, и так я и останусь. Назови это злонамеренным послушанием.

Я вылезла вслед за ним и через плечо улыбнулся Селестине. Она помахала и прикрыла ухмылку рукой.

Принц сделал несколько шагов, затем остановился и развернулся.

— Какого хрена ты…? — Он фыркнул. — Я сказал, вставай.

Я продолжала ползти.

В тишине его блестящие черные ботинки вторглись в мое пространство, и прежде чем я успела поднять взгляд, чья-то рука обхватила меня за талию и подняла на ноги. Я не смогла удержаться от визга и возненавидела себя за это.

Особенно когда я приземлилась у него на плече и обнаружила, что он оглядывается на меня с ухмылкой. Этого тихого, жалкого звука протеста было достаточно, чтобы доставить ему удовольствие. Это не был звук того, как я ломаюсь, но для него это был звук образующейся трещины.

Я стиснула челюсти, чтобы не издавать никаких других звуков, которые могла бы издавать, когда он шагал по коридору, обхватив рукой мое бедро.

— От тебя разит ежевичным вином. Чем еще она тебя угощала?

Подперев щеку рукой, я смотрела туда, откуда мы пришли, и отказывалась отвечать.