Чтение онлайн

— Угу. — Он кивнул, снимая рубашку. — Может быть, теперь ты понимаешь, насколько восхитительно ты бесишь. — Он скинул брюки, и у меня пересохло во рту при виде его гордо стоящего члена.

— О, я понимаю. — Я улыбнулась ему и переползла через кровать. — Может быть, я смогу заставить тебя понять, как жестоко прекращать то, что ты начал.

Его глаза расширились, когда он понял, что я собираюсь сделать. Сверкнув зубами, я обхватила его рукой по всей длине. Он замер, когда я выдержала его взгляд и наклонилась.

Я провела языком по его широкой головке, почувствовала солоноватую капельку влаги там, наслаждаясь его резким вдохом.

Он наблюдал, как я снова сосу, и на этот раз я провела языком по маленькой щелочке на его кончике, впитывая еще немного его соленой влаги. Пьянящий вкус наполнил меня, усиливая жар между ног.

Затем я погрузила его в рот. Я попыталась взять его полностью. И потерпела неудачу.

Даже когда я расслабила горло, мне пришлось прикрыть его рукой.

— Черт, — пробормотал он. — Да, Зита. — Его рука сжалась в кулак в моих волосах. Когда я встретилась с ним взглядом, я обнаружила, что его зрачки расширились, остался только тонкий золотой ободок, когда он смотрел на меня, обхватив своим ртом его член.

Я отстранилась, двигая рукой, пока кружила языком по его головке. Он дернулся со стоном, и когда я снова поглотила его, его бедра дернулись мне навстречу. Это было все. Это было то, чего я хотела — чтобы он трахал мой рот, моего принца, жадного до меня.

— Тот человек, — прохрипел он, тяжело вздымая грудь. — Тот, кто предал тебя. Кто он для тебя?

Он хотел поговорить об Эрике сейчас? Я провела зубами по его животу и нахмурилась, глядя на него снизу вверх, пока мы поддерживали наш ритм.

— Ты делала это с ним?

И да, и нет. Я оторвалась от него и снова лизнула.

— Иногда.

Рука в моих волосах напряглась, когда я взяла кончик губами и провела языком по бугорку между его головкой и стволом.

Его потемневшие глаза сузились.

— Он заставил тебя кончить так же, как я?

Я пососала кончик, проведя по нему языком, и покачала головой.

— Хорошо. — Он сказал это с дикой настойчивостью, которая должна была предупредить меня о том, что должно было произойти.

Он оторвался от моего рта и схватил меня за бедра. Одним быстрым движением он склонил меня над кроватью.

— Он написал мне.

Его рука легла мне на поясницу, прижимая меня так, что я могла только вцепиться в простыни и оглянуться через плечо.

— Спрашивал о твоей судьбе. — Он сжал мою задницу, открывая меня для своего осмотра.

Как будто его взгляд был прикосновением, он согрел меня, сделал еще более влажной, и я выгнула спину для него. Злая усмешка искривила его губы, когда его нос сморщился во что-то похожее на готовность к рычанию.

Мое сердце заколотилось в ответ, осознавая потребность в нем и гнев, желая их обоих.

— Он спросил, освободишься ли ты когда-нибудь. — Покачивая бедрами, он провел членом по моим скользким складочкам. Они не общались слишком много минут, и я не могла сдержать стона от напряжения. — Он подумал, — его хватка на моих бедрах усилилась, подтягивая меня навстречу его толчку, — если он вернет мои деньги, он сможет вернуть тебя.

Эта мысль перехватила мне горло, лишила меня удовольствия, наполнив ужасом.

Он отстранился, брови сошлись на переносице, линии его шеи напряглись.

— Он никогда не получит тебя обратно, Зита. Ты моя. — Он пронзил меня, жестко, быстро, глубоко, в равной степени этим последним словом, моим, как и своим членом.

Я закричала, один крик слился с другим, когда он врезался в меня снова, снова, снова. Это было похоже на бушующую грозу, с треском молнии пронизывали меня насквозь, освещая меня, угрожая стереть остальную реальность.

Его хвост обвился вокруг моей лодыжки, как будто ему нужно было удержать меня всем, что у него было, чтобы показать, что я принадлежу ему.

Ему не нужно было меня чем-то удерживать. Я боялась, что он уже каким-то образом воплотил это в жизнь.

Я погрузилась в эту мысль, в его скользящий ритм, полноту и нажатие его большого пальца на мою задницу.

Я принадлежала ему. И я позволила ему овладеть мной.

Я позволила ему сломать меня.

Мои крики эхом отдавались в кровати, когда предыдущее крещендо, в котором он мне отказал, усилилось и присоединилось к этому новому в сладко-резком уничтожении.

ГЛАВА 40

Он трахнул меня на кровати. В кровати. Поверх нее. У изголовью. Через туалетный столик. Распластал на кофейном столике. Я лежала спиной к столбику кровати и стене. И висела вниз головой, закинув лодыжки ему на плечи, удерживаемая только его руками, обхватившими мои бедра.

Я потеряла счет тому, сколько раз я достигала оргазма и сколько раз он входил в меня. Очевидно, мужчины-фейри не были подвержены тем же ограничениям, что и люди в этом отношении.

Когда я кончила, повиснув в его хватке, вся кровь прилила к моей голове в головокружительном оргазме, не похожем ни на что другое, что я когда-либо испытывала. В то же время он снова вошел в меня с хриплым криком.

Я не была уверена, какое направление — вверх или вниз. Что было мной, а что — им. Где я была. Кем я была. Что было правильным или неправильным или почему это вообще имело значение.

Я только что была. Насытившейся. Наевшейся. Липкой и скользкой. Каждый мускул растаял. Каждый твердый край сбит.

Он вымыл меня, мягкое прохладное прикосновение влажной ткани одновременно успокаивало и было почти невыносимым. Затем он заставил меня сходить в туалет и отнес в постель.

Однако от этого покоя мой мозг загудел, как будто избавление от всего придало ему ясность.

Эрик написал Сеферу с просьбой «вернуть меня». Как будто я с самого начала принадлежала ему.

Я не хотела останавливаться на том, что поняла, когда Сефер вошел в меня — кому я действительно принадлежала.