Чтение онлайн

Дрю облизнула губы. Ее тело жило от наслаждения, не похожего ни на что, что она когда-либо испытывала раньше. Она не знала, что на нее нашло, не узнавала знойную женщину, пыхтящую перед Боевым Мечом, но, затуманенный похотью разум, она раздвинула ноги и коснулась себя, приглашающе обводя влажную кожу.

Рот Талемира приоткрылся при виде ее, его член дернулся.

— Боги, ты прекрасна.

При этих словах последняя нить сдерживания между ними натянулась и оборвалась. Он обхватил ее своими мощными руками, запустив пальцы в ее волосы и вернув ее лицо к своему.

Поцелуй был клеймом, заявлением.

Я твой, сказал он, и теперь он показывал ей это, высвобождал себя. Он притянул ее к себе и прижал ее груди к своей груди, заставив ее вздохнуть и вызвав новый прилив страсти к чувствительным соскам между ног.

Его зубы зацепили ее нижнюю губу, вызвав пульсацию восхитительной боли, которая смешалась с ее удовольствием.

Дрю обвила дрожащими ногами его талию и выгнула бедра навстречу, требуя контакта, требуя его всего. На меньшее она сейчас не согласна.

— Трахни меня, Талемир, — пробормотала она между поцелуями.

— Мне кажется, я ждал сотни жизней, чтобы услышать от тебя эти слова… — Он прижал головку своего члена к ее влажному входу.

Прижавшись к нему, Дрю застонала, отчаянно желая почувствовать, как твердый член заполняет ее, представляя его глубоко внутри себя. Она заскрежетала зубами о крепкое его горло и забилась в нем, отчаянно нуждаясь.

Издав разочарованный звук, она потянулась вниз между ними, обхватила его яйца и нежно сжала, притягивая его к себе.

Он вошел в нее всего на дюйм, давая ей время привыкнуть к его размерам.

У Дрю перехватило дыхание при первом намеке на предстоящие ощущения. Его член был большим, настолько большим, что она чувствовала, как растягивается вокруг него.

Это ощущение было пьянящим. Талемир застонал, и этот звук отозвался в голосе Дрю, прошелестел по ее костям, еще больше раздвинув ноги.

Тем не менее он вошел в нее еще на дюйм.

— Талемир… — задыхаясь, прошептала она, впиваясь пальцами в его спину.

Наконец Талемир вошел в нее одним великолепным толчком.

Стон Дрю раздался в ночи, когда она осознала его силу.

Он растянул ее, заполнил полностью, слизкое, горячее соединение, которого ей никогда не хватало.

Он вышел из нее почти полностью, только чтобы снова войти в нее со стоном.

Талемир трахал ее медленно и глубоко, прижимая к поверхности ствола, и шероховатость дерева только усиливала восхитительные ощущения.

Каждый толчок был более пьянящим, чем предыдущий, отвечая на ее выгнутые бедра и усиливая давление внутри.

Тепло разлилось по груди Дрю, раскраснелось лицо и верхняя часть грудей, когда она двигалась вместе с Талемиром, когда он выжимал из нее каждую пульсацию удовольствия, снова и снова вгоняя в нее свою длину, погружаясь глубоко внутрь.

Талемир нежно вскрикивал, отдаваясь ощущениям, и чувствовал, как в основании позвоночника, в глубине души зарождаются первые всплески кульминации.

Талемир прильнул к ее рту, заглушая ее звуки и углубляя поцелуй, а затем протянул руку между ними и еще раз провел большим пальцем по самой чувствительной части ее тела.

— Закончи со мной, Дрю, — прошептал он ей в губы.

Сердце заколотилось, и Дрю напряглась: его слова и прикосновения вызвали в ней прилив сил. Фурии спасли ее, у нее и раньше были любовники, но ни один из них не был таким, как он. Словно сами боги создали его для нее и только для нее, а ее — для него. Он так идеально подходил ей, и только Талемир будил в ней самые глубокие, самые темные желания, уводя за грань…

— Тал…

Он вбивался в нее все сильнее и сильнее, опустошая ее, вытягивая из ее тела все нечестивые ощущения, воспламеняя ее так сильно, что мир вокруг перестал существовать. Дрю отдавалась наслаждению, крещендо, которое он выжимал из нее с каждым толчком, с каждым движением большого пальца. Дрю не могла дышать достаточно быстро, не могла набрать достаточно воздуха, чтобы не отстать от того, что происходило внутри нее.

Она издала полувсхлип.

— Талемир. — Ее тело затряслось, и она забилась в конвульсиях, доводя себя до беспамятства, притягивая его ближе, желая, чтобы он был глубже, чтобы ее внутренние стенки сжимались вокруг него.

— Черт, Дрю…

Секунды спустя Талемир извергся, погружаясь еще глубже, когда кончал, совершенно раскованно и дико.

Он рухнул на нее всем телом, содрогаясь, и его стон вибрировал в ней, когда он выплеснулся в нее.

Дрю прижалась к нему, покачиваясь на нем, желая получить от него столько же удовольствия, сколько он от нее, желая, чтобы он был так же развязан, как и она.

— Боги, — задыхался он, прижимаясь к ней.

Дрю все еще не могла перевести дыхание — последствия кульминации все еще бушевали в ней, а член Талемира все еще находился внутри нее. — Это было…

— Похоже ни на что другое, — закончил за нее Талемир, глядя вниз, на их мокрые от пота тела, на то место, где они все еще были соединены. Он прислонился лбом к ее лбу. — Как я нашел тебя? — пробормотал он. Как это произошло… — Он замолчал, слова не находились.

Дрю легонько провела пальцем по изгибу его плеч.

— Кажется, я пыталась убить тебя.

Талемир рассмеялся.

— Женщина по мою душу.

— Что-то вроде этого, — прошептала она. Тяжесть того, что они сделали, навалилась на нее, как тяжелое одеяло. То, что было между ними, усилилось, превратилось в нечто неузнаваемое, не поддающееся здравому смыслу.

Талемир осторожно вышел из нее, и следы его удовольствия потекли по бедрам Дрю.

Но ей было все равно. Вместо этого она наблюдала за его лицом, за жесткими чертами и сильной челюстью, на которых отражалась целая гамма эмоций, которые она не могла определить. Она обхватила пальцами его подбородок, как он делал это с ней, и снова поцеловала его.

22. ТАЛЕМИР

Всегда существовала магия, способная свести с ума самого здравомыслящего человека, и это были не тени и тьма, а любовь: глубокая, бесконечная любовь.

Когда Дрю целовала Талемира, медленно и тщательно, он понял это.

Он любил ее и все, чем она была.

А то, чем она была… было всем.

Она была светящимся маяком в обсидиановой гавани.

Она была мерцанием пламени, которое встречало его тени.

И он любил ее. Он и раньше подозревал это. Он танцевал на грани этого чувства, но теперь… теперь он знал.