Чтение онлайн

Нэйсмит сидел на диванчике, обитом кожей кремового цвета, возле огромного, во всю стену, окна и глядел вниз, на площадь Гайд-парк-корнер. Перед ним на низеньком стеклянном столике стоял нетронутый высокий бокал с изначально ледяным коктейлем, а сейчас вокруг него уже натекла лужица воды. Люди, собравшиеся в баре на двадцать восьмом этаже отеля, отдыхали и расслаблялись, негромко играющий джаз не мешал им вести спокойные беседы. Нэйсмит вытянул ноги и посмотрел на часы. Было без пяти двенадцать — «почти завтра», как любила говорить Ким. Он потер уставшие глаза и зевнул.

Минувший день сливался в размытое пятно: до крайности скучные докладчики, малоприятные делегаты конференции. Для Нэйсмита все встречи прошли словно во сне. На вечер у промышленного сектора было назначено культурно-развлекательное мероприятие в баре «Докидого». Прежде он всегда любил такие неформальные встречи, на которых возможно было завязать деловые отношения, но сегодня на душе было тоскливо, поэтому Нэйсмит ушел пораньше, вызвал такси и отправился в отель.

Он тяжело вздохнул, придвинулся ближе к стеклу и, опершись подбородком о сложенные руки, проводил взглядом стройную девушку: она перебежала дорогу и через несколько секунд скрылась за ближайшим зданием.

Ему уже приходилось терять намеченные жертвы — это была неизбежная часть игры, но по каким-то причинам именно этот случай особенно его терзал. Нэйсмит повернулся к столику, взял бокал, и на его запотевшей поверхности остались следы пальцев.

Где, интересно, Леннокс теперь?

Нэйсмит отхлебнул коктейль и задумался, чем сейчас может заниматься этот человек, в каком направлении разворачивается его жизнь, которая должна была прерваться этим утром. Может быть, что-то побудило его внезапно уехать, возможно, в подсознании прозвучал голос, сообщающий, что ему дается второй шанс?

Снова обернувшись к окну, Нэйсмит полюбовался на жалкую улыбку своего отражения и в этот момент краем глаза заметил, как совсем рядом прошла женщина. Он чуть повернул голову и проследил взглядом, как она останавливается и садится на соседний диванчик. Теперь он мог разглядеть ее получше — типичная деловая женщина лет сорока, ростом около пяти футов семи дюймов, из которых как минимум пара дюймов приходится на каблуки. На ней был темно-серый костюм, под которым угадывалась превосходная фигура. Глаза скрыты за прямоугольными очками, убранные в пучок светлые волосы обрамляют спокойное, невозмутимое лицо.

Нэйсмит подвинулся так, чтобы оказаться ближе к женщине, и одновременно продолжал разглядывать ее отражение в окне. Когда она наконец посмотрела в его сторону, Нэйсмит непринужденно наклонился к столику — вроде бы с целью поставить стакан, но в то же время якобы случайно перехватил ее взгляд и как можно более приветливо улыбнулся.

Она улыбнулась в ответ и заговорила первой:

— Какой отсюда открывается прекрасный вид!

Тон ее был таким, каким обращаются к хорошему знакомому, а голос — низкий и приятный.

Нэйсмит позволил себе задержаться на ней взглядом чуть дольше.

— Да, верно. — Он посмотрел на городские огни. — Отсюда все выглядит по-иному.

— Это ведь западная сторона? — поинтересовалась блондинка и придвинулась ближе к окну.

— Да, — ответил Нэйсмит. — Вон там виден район Найтсбридж.

Пока женщина рассматривала ночной Лондон, он разглядывал ее. Отметил отсутствие обручального кольца. В любом другом случае это, вероятно, означало бы, что задача его ожидает не из трудных, но было в этой женщине нечто — печальный облик, возможно, или кажущаяся беззащитность, — что влекло к себе и завораживало.

— Каким спокойным кажется отсюда город, — пробормотала женщина и откинулась на спинку дивана.

— Это иллюзия, — мягко заметил Нэйсмит, — но приятная.

Женщина задержала на нем взгляд, потом кивнула, словно отвечая своим мыслям, и опустила глаза:

— Наверное, вы правы.

Одиночество.

Да, именно звучащее в ее голосе одиночество и воспламенило в нем чувства. Для такого искушенного донжуана, как Нэйсмит, оно было словно кровь в воде для акулы.

— Тяжелый был день? — задал он простой вопрос, чтобы разговорить женщину.

— Это так заметно?

Он улыбнулся и слегка пожал плечами:

— Скажем так, это нас объединяет.

Она взглянула на Нэйсмита поверх бокала:

— Неужели?

Он выпрямился и заговорил, тщательно подбирая слова:

— Бывает, что, как бы ты ни старался… — Он замешкался, сложил вместе ладони и нервно забарабанил кончиками пальцев. В этот момент Нэйсмит вдруг отчетливо представил себе, как Леннокс стоит в лифте буквально в нескольких дюймах от него. — Все идет совсем не так, как задумывал.

— Очень грустно это слышать, — вздохнула женщина.

И настолько искренне она произнесла эти слова, что Нэйсмит неожиданно для себя ощутил, что тронут ее сочувствием, сколь бы неуместным оно ни было. Он уставился в пол и покачал головой.

— Не стоит принимать это так близко к сердцу. Правда.

С этого момента события должны были развиваться по обычному сценарию: осторожные намеки, застенчивое отнекивание, еще одна порция выпивки.

Но внезапно Нэйсмит понял, что ничего этого не хочет.

— Мне пора. Извините. — Он выпрямился и медленно встал с диванчика. — Вы действительно должны меня извинить.

Блондинка подняла на него смущенный, непонимающий взгляд. В стеклах очков отразился свет ламп. Она в самом деле была очень привлекательной, и Нэйсмит не хотел оказаться неправильно понятым.

— Хотелось бы, чтобы мы повстречались в другой вечер, — тихо произнес он, ничуть не лукавя. — Сегодня из меня никудышный собеседник.

Он улыбнулся на прощание, повернулся и зашагал к лифту.

Проснувшись, он ощутил приятную мягкость подушки под щекой. Сон еще не до конца выпустил его из объятий, и некоторое время Харленд просто лежал без движения, с закрытыми глазами, блаженствуя в этом зыбком состоянии между сном и явью. Мышцы были расслаблены, словно в любой момент он мог унестись обратно в никуда.

Ощущения, однако, отличались от тех, к которым он привык. Он по-прежнему не размыкал век, лежал и пытался сообразить, что же его беспокоит, что было не так. Свет казался ярче, значительно ярче обычного…