Чтение онлайн

– Что значит в печку. Ты Булгакова, что ль, не читал? Помнишь его слова: рукописи не горят?

– Ага! Он бы это Гоголю сказал, который сжег второй том «Мертвых душ», – усмехнулся Достоевский. – Может, Николай Васильевич и передумал бы. Впрочем, с его-то мистикой могло быть и хуже.

– Пойдем, Илюша, ужинать.

Достоевский сунул рукопись в рюкзак, потянулся и встал. Время было потрачено не зря. Теперь можно и в свое Болотное возвращаться, к унылым своим будням. Праздник души закончился. А вернется домой – осмыслит все это как следует. Разумеется, ни о чем он никому рассказывать не собирается. Это было жесткое условие покойника дяди: семейная тайна должна таковой и остаться и передаваться по наследству.

По наследству! По какому? Есть ли у него наследник? Детский вопрос, тот самый, который задала ему при знакомстве пятиклассница Таня Чихачёва. С женой они разбежались быстро, не успев даже детей соорудить. А ему ведь уже за тридцать. Наверное, и в самом деле пора подумать о наследниках. Но где взять подходящую половинку?..

Дома он сразу с головой окунулся в работу. Нужно было нагонять программу. Его, впрочем, не было всего несколько дней, да еще начало учебного года, школьники, как и учителя, не раскачались, так что ничего страшного не произошло.

Он посмотрел в расписание, затем в программу. Завтра урок литературы в десятом классе, и тут его слегка даже передернуло: тема урока – творчество Достоевского и его роман «Преступление и наказание». Он тут же пролистал программу дальше и поразился – и это все? На всего Достоевского два урока и всего лишь один роман? Круто! Какой идиот там, в Минобре, составляет такие программы?

Он вошел в класс, поздоровался. Десятый класс едва насчитывал двадцать человек, да и то после девятого из двух классов сделали один. Мальчишек и девчонок почти поровну. Он пробежался взглядом по партам и хотел было уже окунуться в классный журнал, чтобы отметить отсутствующих, как заметил на себе чей-то долгий и внимательный взгляд. Поднял голову – это была Света Ихменева, старшая сестра пятиклассника Вали Ихменева. В отличие от брата, она чувствовала себя в классе совершенно свободно, хотя, кстати, тоже сидела одна за партой. Правда, не было в тот день ее подруги. И чтобы как-то выйти из неловкого положения, в которое он сам себя загнал, ответив на взгляд девушки, он у нее спросил:

– Ихменева, а где твоя подруга, Силина?

Ихменева ответила не сразу, пришлось сзади нее сидевшему Сергею Осипенко даже подтолкнуть ее в спину. Но вместо Светланы ответила другая девушка:

– Она ногу подвернула, Илья Иванович, когда в школу вчера бежала.

– Так она же вчера бежала, а сегодня почему ее нет?

– Но у нее реально нога опухла, – наконец подала голос Ихменева. – Даже в травмпункт ходила.

– Понятно! Ладно! Остальные, я смотрю, все в классе?

– Все! – ответил за всех Осипенко. Он же сидел на последнем ряду, ему было все хорошо видно.

– Вот и прекрасно! – Достоевский поднялся и вышел на середину класса. – Тема сегодняшнего урока «Биография и личность писателя Федора Михайловича Достоевского». Я надеюсь, вы все за лето прочитали тот список литературы, который я вам давал в конце прошлого года? В этом списке был и роман Достоевского «Преступление и наказание».

Достоевский молча стоял и ждал, что ему ответят. Но ученики тоже молча ждали (правда, сидя), что им скажет учитель.

– Так, понятно! В таком случае, господа и дамы, не прочитав романа, вы совершили преступление. Теперь же я буду думать о вашем наказании.

– Илья Иванович, мы же не знали, что это вы написали роман, – лукаво бросила Ихменева. – Мы бы его в таком случае обязательно прочитали.

– Неужели даже ты, Ихменева, не читала про Раскольникова?

– Я честно начала читать, но, Илья Иванович, я ужасно боюсь крови. И когда я дошла до того момента, как Родя Раскольников топором замочил сначала старуху процентщицу, а затем и неожиданную свидетельницу, ее сестру, мне стало плохо и я закрыла книгу.

Класс захохотал. Кто-то даже ударился головой о парту.

Но Достоевский стоически с самым серьезным лицом выдержал паузу и произнес:

– Света, это было единственное кровавое пятно на всю книгу. Дальше были лишь сплошные переживания. Поэтому я тебя прошу, до следующего урока прочитай роман до конца.

– Но это же трудно, Илья Иванович.

– А кому сейчас легко? Ты думаешь, самому Достоевскому легко было писать об этом?

Класс снова не выдержал, зааплодировал. Ихменева же поджала губы и покраснела.

– Хорошо! Все! Успокоились и слушаем.

Достоевский подождал, пока класс успокоится, и продолжил:

– Как высказался один из замечательнейших писателей современности киргиз Чингиз Айтматов: «В сегодняшнем мире … тревожный набат Достоевского гудит, неумолчно взывая к человечности и гуманизму». И в самом деле, тема гуманизма проходит через все творчество Достоевского красной нитью, какими бы жестокими ни казались его произведения. С другой стороны, Федор Михайлович Достоевский – писатель чрезвычайно индивидуальный. У него свое, очень отличное от других классиков русской литературы открытие мира, отбор жизненного материала, его интерпретация, композиционное и словесное выражение. Его собственная судьба изобиловала драмами. Участник кружка Петрашевского, он был осужден на «смертную казнь расстрелянием». Холодным декабрьским утром его и других осужденных привезли в закрытой карете на Семеновский плац. «Там всем нам прочли смертный приговор, дали приложиться к кресту, преломили над головой шпаги… жить мне оставалось не более минуты» – так писал Достоевский позже брату. Он получил возможность написать это, потому что царские сановники позволили себе разыграть фарс. Казнь была всего лишь представлением: в последний момент ее заменили ссылкой и каторгой с лишением «всех прав состояния».

Четыре года каторги, разжалование в солдаты, запрещение «въезда в губернии Санкт-Петербуржскую и Московскую и жительство в обеих столицах», а затем вдруг ласки великих князей, вечная нехватка денег, тяжелая болезнь и, наконец, горловые кровотечения, завершившиеся в 1881 году смертью.

Это только внешние события, а что было в глубине? Как отражалось все на внутренней натуре художника? Мировоззрение Достоевского, весь его идейно-образный мир полон подчас трагических контрастов. Нет оснований преуменьшать глубину действительных заблуждений писателя. Его славянофильские настроения, его религиозность, целый ряд расхождений с революционными демократами – были. Но корни этих заблуждений можно связать с исторической деятельностью. Зрелые годы его жизни пришлись почти на самую мрачную пору российской деятельности, что в сочетании с противоречиями личности и дало такое сложное во всей истории русской культуры явление, имя которому – Достоевский…

Когда он, войдя в раж, рассказывал о Достоевском, он ничего и никого не замечал, но едва делал маленькую паузу, чтобы передохнуть и глотнуть воздуха, тут же замечал на себе все тот же пронзительный взгляд Светы Ихменевой. Надо бы после урока поговорить с ней – он вдруг вспомнил про Валю. И едва прозвенел звонок, Достоевский произнес:

– Света, Ихменева, задержись, пожалуйста, на минутку.

– Ну, все, Ихменева, – хмыкнул Осипенко. – Сейчас тебе Илья Иванович расскажет, какое наказание он тебе за наше общее преступление придумал.

– Заткнись, дурак! – огрызнулась Ихменева.

Сидевшие на последних партах одноклассники, подхихикивая, собрали портфели и рюкзаки и покинули класс. Сама же Ихменева убирала учебник в рюкзачок неторопливо, ожидая, когда классная комната опустеет.

Но Достоевский не стал дожидаться, когда ученица подойдет к нему, а приблизился к ней сам и присел прямо на впереди стоящую парту.

– Скажи мне, Света, это твой брат Валя Ихменев из 5 «б»?

– Да, а что? Он что-то натворил? – заволновалась девушка.