Чтение онлайн

Шаг в сторону — и он рухнул прямо у ее ног с вытянутыми вперед руками.

Кэйхилл подобрала пакет, выбежала через входную дверь на улицу и только там осознала, что все еще сжимает в руке револьвер. Сунув его в карман плаща, пошла прочь, обдуманно направляясь к оживленному, людному перекрестку.

Когда она вернулась в свой номер в «Уотергэйт», на телефоне светился сигнал: есть сообщение. Позвонила на коммутатор.

— О да, мисс Кэйхилл, вам звонил один джентльмен. Он сказал… — Телефонистка прыснула от смеха. — Очень странное послание. Джентльмен сказал: «Необходимо как можно скорее поговорить об Уинстоне Черчилле».

— Себя он не назвал?

— Нет, сказал, что вам известно, кто он такой.

— Благодарю вас.

Коллетт вышла на балкон и глянула на сияющие огни Фогги-Боттом. Что там Джо Бреслин говорил ей? Она может в течение двух недель выходить на связь у памятника Черчиллю в любой вечер ровно в шесть часов, связной будет там ждать не более десяти минут.

Кэйхилл вернулась в гостиную, задернула шторы, переоделась в халат и уселась в кресло, освещенное единственным торшером. На коленях у нее покоился пакет Верна Уитли. Вытащив из него кипу листов, Коллетт вздохнула и принялась за чтение. Солнечные лучи уже пробивались сквозь шторы в окнах, когда она кончила читать, повесила снаружи на дверь номера табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ» и со спокойной душой отправилась спать.

Сон. Он был нужен ей сейчас, как никогда. Небольшой походный будильник на тумбочке у кровати показывал 3.45. Она проспала около десяти часов, почти не почувствовав этого. Казалось, того, что случилось накануне вечером, не было, или, во всяком случае, если и было, то с кем-то другим.

Из душа она вышла в половине пятого. Пока стояла перед зеркалом в ванной и сушила волосы, вспомнила, что обещала позвонить Верну. Нашла телефон «Аллен Ли» и, набрав номер, попросила соединить с мистером Блэком.

— Извини, что поздно звоню, — сказала, когда Верн взял трубку, — целый день проспала.

— Все о’кей. Читала, что я тебе дал?

— Читала? Да, по два-три раза перечитывала. Всю ночь просидела.

— И?

— Верн, ты выдвинул ряд замечательных обвинений.

— Они ошибочны?

— Нет.

— О’кей, поговори со мной. Как ты отнеслась к…

— Может, обсудим это с глазу на глаз?

Уитли охнул:

— Это называется прогресс! Ты хочешь сказать, что и впрямь собираешься пригласить меня на свидание?

— На свидание не приглашаю, просто посидим немного, обсудим то, что ты написал.

— Скажи где. Я — твой.

— Мне нужно кое с кем повидаться в шесть часов. Давай встретимся в семь, не против?

— С кем у тебя встреча? — спросил он. Вопрос покоробил, но она ничего не сказала. Он же нашелся: — Ах да, да, мисс Кэйхилл действует инкогнито! Еще в школе ее знали как девушку, которая скорее всего добьется успеха в жизни под покровом плаща и кинжала.

— Верн, у меня не то настроение, чтобы внимать твоим потугам на сарказм.

— Ага, понял, мне, кстати, тоже шутить охоты нет. Слышала когда-нибудь про операцию «Осьминог»?

Она призадумалась. Потом уже начала было произносить имя Хэнка Фокса, но тут же осеклась и выговорила:

— Нет.

— Есть в ЦРУ такой отдел, который засовывает в компьютер всякую всячину про писателей, по крайней мере про тех, кто не сочиняет справок и отчетов для Управления, будь оно неладно. Я в их списке среди первых. — Коллетт в ответ молчала, и Верн добавил: — И они проявляют заботу о таких писателях, как я. Проявляют заботу. — Он гоготнул. — Они нас убивают, черт бы их побрал, вот что они с нами делают!

— Так где мы встретимся в семь часов? — спросила Кэйхилл.

— Может, ты меня отсюда, из гостиницы, заберешь, а?

— Нет, давай встретимся в баре в «Уотергэйт».

— Платишь ты? Выпивка там стоит — прямо государственный долг.

— Если придется, заплачу. Увидимся здесь… там в семь.

Кэйхилл нашла свободное такси и попросила отвезти ее к британскому посольству на Массачусетс-авеню. Пока они приближались к нему, она вертела головой, отыскивая памятник. А вот и он — меньше сотни ярдов от парадного подъезда посольства, стоит среди кустов, чуть сбоку от пешеходной дорожки. Водитель сделал разворот и высадил ее у ворот посольства. Пошел дождь, и в воздухе повисла сырая прохлада. Коллетт подняла воротник плаща, запахнула его потуже вокруг горла и медленно пошла к статуе известнейшего из британских политиков, Винни, как его звали сами британцы. Статуя была внушительна и выглядела как живая, правда, годы сделали Черчилля зеленым, сливающимся с листвой. Ему бы это не понравилось.

Машины катили по Массачусетс-авеню сплошным потоком. Дождь припустил сильнее, и движение замедлилось. Прохожих было немного, те, что торопились мимо нее, возвращаясь с работы в британском посольстве. Кэйхилл взглянула на часы: ровно шесть. Она посмотрела вокруг, выискивая глазами на улице того, кому могла бы понадобиться, но никого не заметила. Потом на той стороне широкой авеню из Норманстоун-парк вышел какой-то мужчина. Было слишком темно и слишком далеко, чтобы разглядеть его лицо. Воротник длиннополого пальто был поднят, руки мужчина засунул глубоко в карманы. Ему пришлось подождать, пока прервется поток машин, чтобы перейти улицу, и как только желанная брешь образовалась, мужчина вприпрыжку понесся по мокрому асфальту. Хорошо.

Кэйхилл почувствовала, как кто-то подходит справа, обернулась и увидела другого мужчину, приближавшегося к ней по пешеходной дорожке. На нем была шляпа, и, пряча лицо от дождя, прохожий горбил плечи и наклонял голову. Коллетт, совсем позабывшая про дождь, почувствовала, что волосы и туфли у нее вымокли насквозь. Она быстро повернула голову влево. Мужчины из парка и след простыл. Снова взгляд вправо. Мужчина в шляпе почти поравнялся с нею. Коллетт застыла в нерешительности, ожидая, когда он поднимет голову и скажет ей что-нибудь. А он прошел себе мимо, как прежде склонив голову и не отрывая глаз от дороги.

Кэйхилл глубоко вздохнула и отерла ладонью мокрые от дождя нос и глаза.

— Мисс Кэйхилл.

Обращение раздалось слева от нее. И по акценту она в тот же миг поняла, кто к ней обратился. Британец. Она повернулась и впилась взглядом в длинное, лыбящееся лицо Марка Хотчкисса.

— Вам что здесь нужно? — быстро спросила она. Вопрос выразил единственную мысль, сидевшую в тот момент в голове Кэйхилл. Что ему было нужно здесь?

— Вы пришли точно в назначенное время, — вежливо произнес он. — Извините, я опоздал на несколько минут. Дорожное движение, знаете ли, и всякое такое.

Осознание такого оборота дел давалось с трудом, но иного выхода у Кэйхилл не было. Вот кто оказался связным, вот кому поручено встретить ее у памятника Уинстону Черчиллю.

— Слушайте, предлагаю убраться от этого проклятого дождя куда-нибудь, где можно поговорить.

— Вы оставили мне сообщение в гостинице?

— Да, кто же еще? Пойдемте в мою контору. Мне нужно кое-что вам сказать.

— Вашу контору? Контору Барри, вы хотите сказать?

— Как вам угодно. Это одно и то же. Прошу вас, я уже промок, как проклятый, стоя тут. Неважнецкий я лондонец — в такую погоду забыл зонтик. Слишком долго в Штатах засиделся, наверное.