Чтение онлайн

Дементий и Валера не сдвинулись с места.

— Вы оглохли? Или я что-то непонятно сказал?

— Зачем? — спросил Дементий.

Полковник чувствовал, как внутри рвутся тонкие нити его нервов; как сердце, словно мощный нанос, начинает все быстрее и быстрее качать кровь; как живот сводит от постоянного напряжения. Он набрал полные легкие воздуха и медленно, концентрируясь на дыхании, выдохнул.

— Если через секунду вы будете еще здесь, я за себя не отвечаю! — сквозь зубы процедил Виноградов. В его тихом голосе зазвучали металлические ноты.

Не говоря ни слова, молодые люди вышли из купе. Полковник подождал, пока дверь закроется, и громко рассмеялся. Через минуту, вытерев слезы от смеха, встал, поправил перед зеркалом одежду, расчесал волнистые волосы и идеально подстриженные усы, взял блокнот и вышел следом за парнями.

— С Богом, — сказал он и уверенно зашагал по коридору.

У благородства нет скрытой

цели.

Люди толпились у входа, шумно переговаривать и громко высказывая недовольство. Молча стояли в стороне лишь супруги Елизавета Петровна и Архип Георгиевич Собаки. Женщина держала на руках дрожащего всем своим маленьким телом пуделя и ласково гладила его за ухом.

— Не бойся, мой мальчик, это хорошие люди. Они не причинят тебе вреда, — шептала она.

Полковник так резко открыл дверь вагона, что все присутствующие вздрогнули от неожиданности и повернулись. Толпа расступилась, пропуская его. Александр Петрович грустно усмехнулся, увидев Ольгу за тем же столиком с так и не тронутой чашкой кофе. Она по-прежнему смотрела в окно, не обращая внимания на шумную компанию пассажиров у входа.

Виноградов медленно прошелся по узкому проходу, где-то посередине вагона остановился и повернулся лицом к присутствующим. Взгляды были пропитаны любопытством, волнением, спокойствием, недовольством… Полковник мысленно улыбнулся, так как увидел именно те эмоции, которые и предполагал рассмотреть на лицах определенных людей.

«Как бы мы ни старались спрятать свои истинные чувства, в момент страха они невольно выползают наружу», — полковник любил повторять эту фразу своим подчиненным.

— Мы все стали свидетелями трагедии! — начал Виноградов.

В вагоне наступила мертвая тишина. Ее нарушали лишь стук колес и тяжелое дыхание пуделя Барона, изнемогающего от жары.

— Смерть — это всегда трагедия, — продолжил Александр Петрович. — А тем более смерть молодых, — он выдержал многозначительную паузу. — Смерть — удел стариков. Но даже они хотят жить еще долго и не думать о дне «X». Что же говорить о молодых!

— Значит, судьба такая, — ухмыльнулся Николай.

— Су-у-удь-ба-а-а… — растягивая звуки, повторил Виноградов. — Не всегда судьба распоряжается нашей жизнью. Порой кто-то, одержимый своими целями, вмешивается в нашу жизнь и разрушает ее. Из опыта скажу, что часто эти цели наполнены алчностью, цинизмом и бездушием.

— Вы собрали нас здесь, чтобы пофилософствовать? — с напускным пренебрежением спросил Николай.

Полковник бросил на него взгляд. Парень волновался: лицо стало красным, пальцы нервно сжимались и разжимались, голос, наполненный мнимой уверенностью, моментами предательски проседал или менял эмоциональный окрас. Виноградов продолжал смотреть на молодого человека.

— Что? — не выдержав, дерзко спросил Николай.

— Знакомлюсь с вами, — спокойно сказал полковник и перевел взгляд: — Я собрал вас здесь, чтобы рассказать подробности убийства Егора Деменчука, покойного супруга Ольги Стравинской, — он кивнул в сторону женщины, сидящей за столиком возле окна.

— Убийства? — удивленно спросил Кот. — Но он же умер сам…

— Нет, не сам. Его убили, — полковник отвел глаза, старательно пряча свои эмоции.

— Тогда как его убили? Следов насилия нет! — в голосе проводницы звучало презрение.

— Вот именно поэтому я вас всех и собрал. Пожалуйста, занимайте места за столиками. Рассказ будет долгим, — полковник сделал несколько шагов назад, уступая дорогу пассажирам, — они не спеша рассаживались на свободные места.

Виноградов улыбнулся: присутствующие расселись так же, как ехали в своих купе. Справа — семья Котовских с дочерью, впереди них Архип Георгиевич и Елизавета Петровна Собаки вместе с псом. Слева расположилась компания из двух друзей — Вадима Осипова и Дмитрия Гузенкова. Напротив, за этим же столиком, сидел Николай Шарапов, чуть дальше — Павел Сергеевич Иванов. Место Ольги Стравинской оказалось слева от полковника. Он удивленно приподнял бровь, когда к Ольге подсела Вероника Сергеевна из купе номер девять.

Виноградов собрался уже начать рассказ, как увидел стоящую напротив него проводницу. Ее поза выражала протест: руки были сложены на груди, тело чуть наклонено вперед, на лице читалось явное презрение и недоверие.

— Елена, присядьте, — спокойно сказал он.

— Я постою.

— Я все же настаиваю! — полковник чуть повысил голос.

Несколько секунд она не отводила от него взгляда. Александр Петрович в ответ тоже сверлил ее глазами. Проводница, не выдержав немой схватки, присела на край сиденья, вызывающе вытянув ноги вперед.

Полковник проглотил ком ярости и, слегка улыбнувшись, вернулся на свое место в центре вагона. Дементий и Валера уселись позади него. На их лицах впервые за весь день читался живой интерес.

— Знаете, а я ведь не должен был ехать в этом поезде. Но нелепое стечение обстоятельств заставило меня стать пассажиром этого вагона, — полковник замолчал, вспомнив, как он уснул на диване после дозы коньяка. — Будь я чуть расторопнее, уже находился бы в Бресте у своего друга, к которому так спешил на помощь. Но, видимо, это была судьба. Да, Николай, именно судьба! Она все же направляет по нужному маршруту, иногда безжалостно разрушая наши планы.

— Давайте ближе к делу! — буркнул Николай.

— Поверьте, мой друг, все, что я говорю, имеет прямое отношение к делу! Итак, я оказался с вами в одном вагоне. На протяжении шести часов путешествия я планировал спать, но мой сон был потревожен Еленой, которая безжалостно разбудила меня, сообщив прискорбную новость!

— Это моя работа! — недовольно отозвалась проводница.

— Вас никто и ни в чем не обвиняет. По крайней мере, пока.

— Что значит «пока»? — она вскочила с места.

— Сядьте, пожалуйста, и внимательно послушайте! — голос полковника был спокоен, но скрытая угроза читалась отчетливо.

Она села обратно, не переставая бубнить себе под нос ругательства и метать глазами молнии в сторону полковника.

— Я продолжу, — Виноградов сложил руки на груди. — На что я обратил внимание, как только переступил порог купе, где находилось тело Егора Деменчука? — он пробежался глазами по присутствующим, надеясь, что кто-то вступит с ним в диалог. Убедившись, что никто не знает ответа, продолжил: — Запах! Это был едкий запах какого-то лекарства! И — о беда! — моя память в тот момент как будто стерлась! Я не мог вспомнить, что это за лекарство. Но я точно знал, что, как только вспомню, получу ответ на вопрос, что произошло с Егором, — полковник выдержал паузу. — И я вспомнил!