Чтение онлайн

— Откуда вам это известно? — еле слышно спросила она.

— Мне известно все. Это был не его план, а ее. Он лишь воплощал в жизнь все, что она говорила. Есть такой тип мужчин. К сожалению, есть. Именно вы, — он повернулся лицом к Кочевниковой, — придумали идею знакомства, женитьбы и сам план кражи. Исключительно женский план. Грациозный, хитрый, тонкий. Лишенный жестокости, насилия и грязных нюансов. В общем, чистая работа. Такое ощущение, что вы проделали всю работу в своем белом врачебном халате и медицинских перчатках, ни разу не испачкав одежду. Но самый главный вопрос: зачем? Зачем вы это сделали? Я уверен, что вы не из тех женщин, которые совершают мошенничества и кражи исключительно ради денег или удовольствия от процесса. За всем этим стояла цель! И это была цель помочь вашему больному брату.

— Я же говорил тебе, Ника, зря все это, — хриплый голос Павла нарушил тишину.

— Я узнал, что недавно вы продали квартиру и машину, но денег все равно не хватало, чтобы покрыть расходы на лечение брата. У Павла, если я не ошибаюсь, лейкемия. Второй рецидив. Шансы фактически равны нулю.

— Шанс всегда есть! — она подскочила с места. — А что, по-вашему, я должна была делать? Сидеть и смотреть, как он умирает? Или ходить с протянутой рукой по улицам? Я и так слишком долго просила у государства денег, но тот мизер, который мне дали, не покрыл даже расходы на лекарства! Я не говорю уже о лечении в нормальных клиниках за границей. Егор был моим последним шансом. Сумма от продажи драгоценностей покрыла бы все расходы на операцию и дальнейшее лечение в Берлине. Если бы не вы, у меня бы все получилось!

— Получилось? — голос Ольги дрожал. — Зачем нужно было убивать его? Если вы и так договорились?

— Никто никого не убивал! — прокричал полковник.

— Что значит «не убивал»? — Ольга растерянно села. — Но я же своими глазами видела, что Егор мертв.

— Пока мертв, но через несколько часов снова будет живее всех живых, — полковник обвел взглядом присутствующих, которые сидели не двигаясь.

— А что, так можно? — спросил Кот.

— Клофелин. Всем известный лекарственный препарат, обладающий мощнейшим действием на человеческий организм. У него весьма широкий спектр применения, но в первую очередь это сильное болеутоляющее, — он повернулся к Веронике Сергеевне. — Я не представляю, как вы уговорили Егора пойти на такой рискованный шаг, но он согласился. Согласился, понимая, что может и не проснуться. Хотя вы вряд ли рассказывали ему о самых печальных последствиях. Думаю, он верил вам настолько, что проглотил каждое ваше слово, ни на секунду не усомнившись ни в чем. Вы сказали ему, что он просто уснет, а очнется в безопасном месте. Я все верно говорю?

— Ну ты и дрянь! — проводница плюнула в ее сторону.

— Не стоит никого оскорблять! — сказал полковник. — Мы здесь никого не судим. Этим будут заниматься другие органы, — полковниц достал из кармана блокнот и открыл его на нужной странице. — В 12:40 Ольга уходит обедать в ресторан. Егор сообщает вам об этом, и вы тут же направляетесь к нему. Вы разбавляете нужную дозу клофелина в стакане с водой и даете ему выпить. Все происходит очень быстро, без лишних разговоров. Нужно время, чтобы клофелин подействовал. Именно поэтому Егор попросил Ольгу не спешить с обедом, сказав, что хочет отдохнуть. Лекарство полностью подействовало через полчаса. Возможно, если бы у меня был стетоскоп, то я смог бы уловить тихое сердцебиение. Но я его не уловил. Последние сомнения были развеяны, когда я заглянул мужчине в глаза. Они были обездвижены. Это были глаза мертвого человека. Я видел такие глаза много раз, поэтому сначала и не мог подумать, что все это обман, спектакль! К слову, это тоже эффект действия клофелина. Даже при употреблении меньшей дозы глаза человека закатываются, создавая иллюзию сна или даже смерти. Но этот запах! Меня сразу смутил запах! Когда я во второй раз зашел в купе Егора и снова осмотрел тело, то все понял.

— Что вы поняли? — спросил Архип Георгиевич, с уважением рассматривая полковника.

— Во-первых, меня смутила температура тела. Кожа была слишком теплой, даже несмотря на то, что прошло не слишком много времени. А потом я наклонился к груди, долго прислушивался, — он сделал паузу, — и услышал стук сердца. Тихий, еле уловимый. Но оно стучало! Все сразу встало на свои места. Это было так просто и одновременно гениально. Если бы я не ехал в этом поезде, никто бы ни о чем не догадался. Но увы.

Вероника Сергеевна тяжело опустила голову на стол. По ее худым, чуть дрожащим плечам было понятно, что она плачет.

— Где драгоценности? — сухо спросил Виноградов, всеми силами сдерживая свои истинные эмоции.

— У меня в купе, в сумке. Потайной карман на дне, — не поднимая головы, ответила женщина.

— Хорошо, — полковник повернулся к Валере и Дементию, которые все это время сидели в конце вагона. Их глаза были наполнены таким уважением, что полковник невольно улыбнулся. — Принесите сумку, — негромко приказал он.

Парни, не говоря ни слова, поднялись и вышли.

— Меня интересует один вопрос, Вероника Сергеевна, — полковник достал из кармана пачку сигарет, затем открыл ее и поднес к носу. Всеми легкими вдохнув запах табака, он быстро спрятал ее в карман. — Что вы собирались делать потом? Куда бы увезли тело? В принципе, я предполагаю последовательность вашего плана, но все же хочется услышать подробности от вас.

— Я не буду ничего говорить, — все так же не поднимая головы, ответила она.

— Тогда я сам, — полковник развел руками. — После прибытия поезда в Брест вы, скорее всего, отвезли бы тело в местную больницу, где вас все знают как авторитетного врача и порядочного человека. Брест — это не Минск, поэтому люди одной профессии зачастую поддерживают близкие отношения. Наверняка вас там ждал человек, с которым вы заранее договорились, пообещав ему приличную сумму за молчание и поддельные документы о смерти. Я все правильно говорю?

Она не ответила.

— Значит, правильно. Но я в тупике! Я не могу даже представить, что вы собирались делать дальше! Похоронить пустой гроб и поставить памятник на кладбище? Что бы вы сказали его семье? Где взяли бы новые документы? У вас есть ответы на эти вопросы? Вы разработали довольно неплохой план, но не могли же оставить без внимания эти вопросы. Или все же могли? Исходя из вашей женской психологии и логики напрашивается только один вывод: пустить все на самотек. Но это безумно глупо! Простите меня за некрасивые слова, — полковник запустил ругу в густые волосы. — Почему вы просто не ограбили их возле дома? К чему весь этот спектакль?

— Ограбление — это огромный риск. Везде камеры, охрана! — тихо сказала она. Голос был таким уставшим, будто женщина разговаривала целый день. — Если бы не вы, никто бы не раскрыл это преступление! Никто бы не додумался проверить такие факты! Если бы вы только не сели в этот поезд…

— Оставьте ее в покое, — Павел Сергеевич приподнялся с места, держась рукой за край стола. — Она ни в чем не виновата. Она лишь хотела спасти меня. Она украла не для удовлетворения собственных желаний, а чтобы помочь мне, — из-за того что ему было тяжело дышать, он говорил нечетко.

— Благородство должно нести в себе великий смысл. Оно должно обогащать обе стороны: ту, которая дает, и ту, которой дают. Когда от такого поступка страдает хоть одна сторона — это не благой поступок. Ни вы, ни ваша сестра, ни Егор не подумали об Ольге. Вы не поставили себя на ее место. В вашем плане ее не существовало. Ее деньги и драгоценности — да. Ее душа и сердце — нет. А теперь я повторю вопрос: вы это называете благородством? Хотя я не уверен, что вы сможете честно ответить себе на этот вопрос.

— А что нам оставалось делать? — Павел сел на место.

— Все что угодно, но не воровать и обманывать, — полковник отошел к окну, взглядом провожая мелькающие ковры из пшеничных полей. — Вы думаете, она когда-нибудь сможет жить прежней жизнью? Вряд ли. Возможно, через какое-то время Ольга забудет то, что произошло с ней. Хотя я в этом сомневаюсь. Тени прошлого всегда остаются с нами. В солнечный день остановитесь на улице и посмотрите под ноги: там вы увидите свое отражение. Вы захотите убежать, но не получится: оно будет тянуться за вами, пока солнце не спрячется.