Чтение онлайн

Уже у себя в кабинете Этцель раскрыл папку. Плотный картон песочного цвета, дорогая бумага были еще одной данью консерватизму. Шапка документа – настоящий подарок для любителей геральдики. В Ритуальной Комиссии принимали участие все Большие Дома, следовательно, их геральдические щиты были внесены изящной рукой художника-оформителя в логотип этой организации. В самом документе комиссар нашел все, что ему нужно было для первого шага: имя и адрес жертвы, а также всю необходимую информацию о свидетелях. Судя по выбору свидетелей, жертва, то есть Мар-Ямин Онезорг был одним из немногих оставшихся свободных эльфов. Свидетелей он опросит позже, сейчас стоило заехать к судмедэкспертам. Наверняка они уже готовятся к вскрытию.

Из своего укромного кабинета на первом этаже исполинского здания Этцель спустился в гараж, где стоял его сине-серебряный «вандерер». Немногие комиссары имели право водить эту марку автомобилей. Этцелю хотелось верить, что это право он получил за отменную службу в своем отделе, между тем поговаривали, что и кто-то из старших родственников «порекомендовал» главному комиссару Брандту дать свежеиспеченному старшему комиссару W25 новой модели. Плавные линии классического кузова в сочетании с пятисотсильным гибридным мотором удовлетворяли все потребности от эстетических до сугубо прагматических. На утонченном лице заиграла улыбка, пусть дорога займет всего около 20 минут, каждую из них он будет смаковать.

– Коммутатор, старший комиссар Мальтхоф. Передать сообщение доктору Эдвину Эрлиху на все доступные устройства. Сообщение: «Доктор, это Этцель. Заеду узнать детали о вчерашнем убитом. Не начинайте без меня. Буду… скоро».

Сине-серебряный мифический зверь вырвался из темницы поземного гаража, явно превышая скорость. Наглость не была свойственна Этцелю, совсем быстро он укротил своего «буцефала» и вписался в общий поток автомобилей столицы. Империя цвела, цвела и ее столица. После объединения Германии, когда стриженные с русскими ушли, город получил новый стимул для развития. Еще через пару десятков лет Совет достал из запасников планы известного Шпеера и вместе с тогда набравшими силу «зелеными» опрокинули проект строительства главного железнодорожного вокзала прямо в сердце города. Так и вышло, что дитя злого гения – ось Север-Юг – все-таки обрело жизнь. Конечно, проект не был реализован в первозданном виде: многие здания были перепрофилированы под актуальные задачи. Мировое сообщество, как и сами немцы с недоверием относились к этой затее, но и к Эйфелевой башне сначала относились тоже не лучшим образом. Сейчас же столичные жители, как и многочисленные туристы, радовались широким тротуарам, нечастому солнцу и зелени Фольксвега. Человеческая память скоротечна: траур и грусть буквально за считанные месяцы сменяются тихой надеждой, а потом и поголовным оптимизмом.

«Вандерер» мягко нес своего водителя мимо бесконечной рекламы и уже открывающихся туристических кафе. В животе предательски заурчало. Мало того, что Этцель сегодня не спал, так еще и медовый раф был не лучшим завтраком. Для эльфийского метаболизма требовалось много калорий. Много больше, чем человеку, но смотреть на мертвое тело сородича на полный желудок было бы кощунством. Вздохнув он свернул после моста через Шпрее на набережную им. Райхпича, а оттуда на Аллею придворного егеря откуда открывался прекрасный вид на Колонну Победы. Этот памятник был его слабостью. Вряд ли кто-то из ныне живущих мог похвастать тем, что принимал непосредственное участие в каждой из объединительных войн Германии, да еще не в штабе при короле Вильгельма Первого, а прямо на передовой. Этцель мог. Повинуясь мимолетному порыву, он сделал дополнительный круг вокруг своей стройной «золотой Эльзы» и помчался дальше в Моабит.

Глава 2

Центр судебной экспертизы переезжал много раз, пока не вернулся на свое исконное место. Комплекс современных зданий, связанных с медициной, сейчас закрывал собой скромное одноэтажное здание. Смерти не к лицу вызывающий вид. Немногие знали, что у здания было несколько подземных этажей-лабораторий и морг, где ожидали своей участи тела представителей разных рас, смерть которых вызвала вопросы у правоохранительных органов. Парковка была прямо у входа и буквально несколько секунд разделяли уют салона машины и холодную стерильность морга. На входе Этцель показал свое удостоверение и без лишних вопросов прошел вниз, в зал для вскрытий, или в Чистилище, как называл это место доктор Эрлих.

В просторном зале, где было несколько «посадочных» мест, свет горел только над телом Онезорга. Убитый был уже омыт и готов ответить на вопрос какой же удар или какая пуля отправила его на Другую Сторону. Возле стола с телом стоял сам доктор, а рядом, горя от нетерпения, шушукалась группа младших научных сотрудников и прочих студентов. Вскрытие эльфа было делом очень редким, и Этцель даже удивился, не встретив здесь более почетных ученых, хотя, может быть, и здесь представители Дома Крупп сделали несколько звонков и посоветовали ученым не приходить на это сомнительное зрелище. Однако шила в мешке не утаишь и совсем приватным делом сделать новость о кончине бессмертного не вышло.

– Доброе утро, доктор Эрлих, – войдя в свет мощной лампы, сказал Этцель. – Дамы и господа.

– Доброе утро, старший комиссар. Мои соболезнования.

– Не стоит, доктор. Погибший был мне не знаком.

– Я думал…

– Нет, доктор. Пусть наше племя не так многочисленно, как людское, но все равно помнить всех невозможно.

– Хм, логично, – Эрлих поправил очки и добавил, – Vivere tota vita discendum est 3 .

– Assentio, доктор, именно так. К моему величайшему сожалению, я вынужден отказать вашим коллегам в удовольствии посмотреть на распотрошенного эльфа.

– Комиссар, прошу прощения, но это весьма неординарный случай.

– Доктор, при всем уважении я говорю это не как эльф или представитель Дома. Я говорю это как представитель полиции, расследующий это преступление. Так что, прошу всех, кто не входит в команду доктора Эрлиха удалиться, – перешептывание стало более активным. Медики явно не хотели расходиться. – Если я не совсем понятно выразился, приношу свои извинения. ВСЕ ВОН ИЛИ Я ВАС АРЕСТУЮ! – шушуканье вмиг прекратилось, все взгляды были направлены на Эрлиха. Доктор только разочарованно вздохнул: по закону Этцель был прав.

– Дамы и господа, прошу вас покинуть помещение, – шушуканье возобновилось, но группа пришла в движение и направилась в сторону выхода. Когда дверь за ними закрылась, медик попробовал зайти с «другой стороны». – Этцель, мы знаем друг друга не один год. Ты же осознаешь важность аутопсии эльфа. После войны такая возможность была, но технологии оставляли желать лучшего!

– Я понимаю ваше рвение, Эдвин, но, повторюсь, сейчас я здесь, как полицейский, а не эльф. Поэтому давайте приступим к делу, мне нужна причина смерти, остальную процедуру вы сможете провести без меня.

– Другими словами… – проблеск надежды в голосе.

– Все что я хотел сказать, доктор, я сказал.

– Да-да. Кхм… приступим. – Это был карт-бланш. Пусть всего на несколько часов, пока сюда не нагрянут другие официальные органы, но у него будет возможность изучить некоторые нюансы эльфийской физиологии.

Когда столь важный вопрос был решен, Эрлих, не теряя лишнего времени, приступил к процедуре, вызывающей у многих почти мистический ужас.

– Компьютер, начинай запись. Шестнадцатое октября две тысячи пятьдесят второго года, восемь часов двадцать семь минут. Вскрытие проводит доктор Эдвин Эрлих. Тело мужского пола, эльфийской расы. Возраст определить невозможно. Приступаю к наружному осмотру…

Этцель оставался в зале еще немногим более получаса, после чего удалился. Причина смерти была установлена: из трех пуль в груди одна пробила правое предсердие и правый желудочек («Странный калибр, точнее скажу позже»). «Всемогущее эльфийское бессмертие», а на деле регенерация клеток, ускоренный метаболизм и отсутствие плейотропных генов, не помогли Онезоргу в борьбе с куском свинца в главном насосе организма. Многочисленные порезы, оставленные ножом или другим режущим предметом («точнее скажу позже, Этцель») были получены во время борьбы и не были смертельны. Судмедэксперта смутило другое обстоятельство. Угол наклона попадания пуль в тело и пороховые следы говорили о том, что стрелявший находился близко и одновременно выше жертвы: