Чтение онлайн

– Доброе утро, прекрасное октябрьское утро Берлина. Могу я вам чем-нибудь помочь? – мягкий голос звучал мелодично, с легким ирландским акцентом.

– Доброе утро. Представьтесь, пожалуйста.

– Конечно, простите мне мое недостойное поведение. Блейр Кильдер, к вашим услугам. Консультант по работе с органами власти Германской Империи.

– Приветствую графа Кильдера, – Этцель решил, что розыгрыш эльфийской карты сможет помочь ему в коммуникации.

– Приветствую Этцеля Мальтхофа, представителя Дома Крупп.

– Вы знаете обо мне больше, чем я о вас, граф.

– Старший Комиссар, – Кильдер улыбнулся. – Давайте оставим эти старомодные титулы. Это часть моей работы – знать о том, кто без приглашения приходит к нам домой.

– Я здесь по делу, консультант Кильдер.

– И это мне известно, Мар-Ямин Онезорг не приехал вчера домой, его коммутатор молчит. С ним что-то случилось. Вы здесь для этого.

– Именно, деталями я с вами поделиться не могу…

– Отчего же? – перебил его пилигрим. – ОКЗ, наш Дом был работодателем Онезорга и мы вправе узнать, что с ним произошло.

– Стало быть, он не был представителем Дома? – Кильдер понял, что сболтнул лишнего, наморщил лоб, но уже через секунду громко, по-американски рассмеялся и поправил свое каре. Пилигриму было навскидку лет триста.

– Онезорг был очень близким другом нашего Дома.

– В таком случае, может быть вы поделитесь информацией. Чем конкретно занимался погибший в ОКЗ? – улыбка медленно сползла с лица консультанта.

– Увы, комиссар. Я и так сказал вам больше, чем стоило.

– Тогда отойдите в сторону, консультант. Не препятствуйте правосудию.

– Я снова вынужден вас огорчить. Эту роскошную виллу господин Онезорг не смог бы себе позволить, даже имея в распоряжении тысячу лет. Вилла принадлежит ОКЗ, и прежде, чем дать вам зайти я предпочел бы увидеть ваш ордер на обыск.

– Это действительно необходимо, господин консультант?

– Да, господин комиссар, и если это все, чем вы хотели заняться в ОКЗ, то я попрошу вас покинуть Целендорф. Хочу напомнить вам, что это частная территория.

– А я представитель закона и нахожусь на задании.

– Как только у вас на руках будет ордер, ОКЗ будет сотрудничать в полной мере.

– Скажите хоть, были ли у Онезорга родственники, чтобы мы могли с ними связаться?

– Боюсь, это конфиденциальная информация. – Окно возможностей закрылось, и перед Этцелем возникла корпоративная стена, преодолеть которую можно было либо с ордером от судьи, либо с резолюцией Дома. «Револьвером и добрым словом можно достичь большего, чем просто добрым словом». Молчаливая сцена затягивалась. Обоим нечего было сказать.

– Всего доброго, консультант Кильдер. До скорой встречи!

– До свидания, комиссар.

В салоне автомобиля Этцель до белых костяшек вцепился в руль. Холодная заносчивость пилигрима выбивала из равновесия. Кильдер юлил и скрывал информацию, не отводя взгляда. Даже если бы у него был ордер на руках, Американский дом и его корпорации раскрыли бы далеко не все карты. Сила пилигримов велика: чтобы заставить их сотрудничать нужно заручиться поддержкой не только всего семейства Крупп, но и представителя Совета. Решение этой проблемы существовало, но требовало немало усилий. Покамест старший комиссар решил последовать совету своей тети и познакомиться со свидетелями, указанными в анкете на ритуал перерождения. Из ОКЗ его проводила фальшивая улыбка охранника. Этцель вернулся из заокеанских территорий в германскую столицу, переехав разделительную линию КПП. Теперь его путь лежал на север.

Расстояние от Целендорфа до аллеи им. Бисмарка в Груневальде было не таким большим – порядка шести километров. Однако, как это часто случалось в Берлине, путь в десять минут перемещал путника из одного мира в другой. Если в Целендорфе Этцель находился в центре современного города США, то в Груневальде эльф совершал небольшое путешествие во времени, на сто–сто пятьдесят лет назад. Здесь не было плотного потока автомобилей, магазинов и кафе. Туристы не жаловали этот район, а туристов – местные жители. В ОКЗ царил дух работы, развития и прагматичных интересов, в Груневельде все было иначе. В конце девятнадцатого столетия лес был выкуплен у прусской короны группой банкиров, где не последнюю роль играла одна из эльфийских Династий. Это место было куплено не просто богатыми для богатых. Оно было куплено избранными для избранных. О характере этого элитарного общества лучше всего говорил тот факт, что коричневые с маленького вокзала в Груневальде с приходом к власти отправляли на смерть тысячи евреев, а жители этого фешенебельного района, конечно обо всем знали… но молчали. Война, ее бесславное окончание, разделение города и его воссоединение не сменили жизненных установок Груневальда. Это обстоятельство озадачивало Этцеля. Что могло связывать «друга» Американского Дома, чью деятельность свято охранял граф Кильдер, и жителя Груневальда по фамилии Летоу-Форбек? Хотя за своюдолгую жизнь комиссар видел и не такое. Объяснение могло быть настолько примитивным, что при выяснении могло бы вызвать широкую улыбку. Теории заговоров никогда не прельщали Этцеля.

– Коммутатор, старший комиссар Мальтхоф. Предоставить справку о Франце Даниэле Летоу-Форбеке.

– Старший комиссар Мальтхоф, полицейский доступ разрешен: «Генерал от инфантерии Франц Даниэль Летоу-Форбек, год рождения не установлен. Активный участник Великой Войны. Был обвинен в военных преступлениях нюрнбергским трибуналом, спустя восемь лет реабилитирован мюнхенским судом. Член упраздненной Династии Летоу-Форбек. Пять зарегистрированных перерождений. Девять детей, четверо еще живы. Все дети находятся на данный момент в Аргентине. Конец справки».

– Исчерпывающе, – произнес Этцель, остановив автомобиль перед въездом на территорию шикарной виллы. Октябрьская пора уже переодела листву в желто-красный цвет, и эта палитра максимально органично сочеталась с уходящим величием архитектуры начала двадцатого века. Даже классический круглый фонтан словно напоминал об ушедшем навсегда времени безапелляционного диктата Династий. Дом, явно слишком большой для одного жильца, был тем не менее в идеальном состоянии. Генерал не жалел денег на содержание своего жилища. Портрет же самого генерала вырисовывался весьма однозначный. Консервативный солдафон. «Ладно, и не с такими вели дело».

Въезду на территорию мешал кованый забор. Только у небольшой калитки комиссар увидел переговорное устройство. Небольшой зрачок камеры ожил, как только Этцель нажал кнопку вызова.

– Вилла генерала Летоу-Форбека, – сухой мужской голос мог принадлежать как великовозрастному эльфу, так и человеку средних лет.

– Старший комиссар Этцель Мальтхоф, – полицейский развернул свое удостоверение и показал в камеру. – У меня несколько вопросов к генералу по поводу его участия в ритуале перерождения некого Мар-Ямина Онезорга, – наступила тишина, которую нарушало только потрескивание старого переговорного устройства.

– Генералу неизвестен господин Онезорг и его Дом. Видимо вы опознались, господин старший комиссар, – теперь уже молчал Этцель: к такому он готов не был.

– У меня на руках официальные документы Ритуальной Комиссии, господин генерал. Ошибки быть не может.

– Может – не может. Такие канцелярские мелочи меня не беспокоят, а теперь прошу меня извинить. Генерала ждут неотложные дела, – короткий звуковой сигнал и померкнувшее око камеры оповестили Этцеля, что разговор был закончен. Первый приступ цитадели был отбит. Очень странно.