Чтение онлайн

А дела с итальянской стильной мебелью шли все лучше и лучше. Поначалу они двигались со скрипом, но с какого-то момента мебель стала расходиться практически в день поступления. Пожалуй, следовало бы заказывать побольше, думал я, стоя в тесной кладовой в закутке магазина, разрезая бечевку и снимая картонную обертку с только что поступившего, хорошо упакованного небольшого бюро вычурного барокко. Единственной причиной моей осторожности был недостаток места. Две комнаты, выходившие на Чепмангатан, были не очень велики, там могли поместиться лишь один шкаф и несколько бюро. Хотя если торговля пойдет такими же темпами, риск оказаться зажатым среди непроданной мебели не так уж велик.

Бюро было не настолько велико, чтобы я не справился с ним один, и, отдуваясь, я втащил его в одну из двух витрин. Темно-синий бархат, на котором стояло бюро, эффектно контрастировал с мерцающим деревом насыщенного медового цвета; сверху, между парой барочных подсвечников, я поставил серебряную суповницу. Выйдя на улицу, я оценивал плод своих трудов. Время шло к закрытию, летнее солнце зашло за высокие фасады домов узкой улочки, и я добавил две боковые лампы, освещавшие бюро с противоположных сторон. Серебро засверкало, дерево ожило в мягком свете. С улицы, через стекло витрины, в соблазнительном освещении не было заметно мастерство Леонардо Пичи. Картинка в витрине создавала иллюзию многовекового барокко, и это бюро было бы не стыдно поставить в любых, самых шикарных апартаментах на Страндвэгене. Я оказался не одинок в этом суждении. Рядом со мной остановилась пожилая пара.

— Какое восхитительное бюро, — сказала она, и он ее поддержал. — Может, зайдем, спросим, сколько оно стоит?

Они вошли в оставленную открытой дверь и удивленно посмотрели на меня, последовавшего за ними.

— Сам стоял и восхищался. Бюро выставлено в витрину пять минут назад, поэтому еще не продано, — пошутил я.

Она, в своих круглых очках похожая на мудрую сову, улыбнулась, и оба подошли к витрине. С некоторым усилием я снял бюро и поставил его на пол.

— Оно выглядит как старинное, но на самом деле совсем новое. Мой знакомый в Венеции, невероятно умелый ремесленник, делает такого рода вещи вручную. Поэтому я их не так много получаю, и все разные. Это не какое-нибудь там серийное производство.

Они заинтересованно слушали; мужчина выдвинул ящик, осмотрел дно и удовлетворенно констатировал, насколько умело и тщательно были слажены стороны. Он присел рядом с бюро на корточки и ласково гладил шелковистую изогнутую поверхность дерева.

— Мы ищем подарок для нашей дочери на оглашение обручения, — объяснил мужчина, похожий на отставного майора, и улыбнулся. — Ходили, смотрели, но так нам ничего особенно и не приглянулось. Кроме того, мебель, что чуть получше, безумно подорожала. Буковски и Бейере, и как они там еще зовутся, так взвинтили цены, что простым людям теперь не угнаться. А вот эта вещь нам нравится.

Вскоре они ушли, радостные и удовлетворенные. Я тоже был доволен: не каждый день продажа идет так лихо. Иногда, прежде чем удается избавиться от товара, дело затягивается на месяцы и даже годы, а сегодня понадобилось всего полчаса. И никто не остался внакладе, даже покупатели. Потому, что качество отменное. Мастера Леонардо под его бдительным оком скрупулезно скопировали оригинал, а цена была совсем невысокой с учетом вложенных ими трудов и усилий. Через несколько поколений таких мастеров вообще будет не найти. Вымирающий род.

Я вышел в небольшую кладовую, отгороженную в дверном проем от помещения магазинчика индийской шалью, и только присел, чтобы заняться счетами, как над входной дверью с улицы звякнул верблюжий колокольчик из Тибета. Около застекленной витрины с орденами и медалями стоял человек в светлом плаще с завязанным узлом поясом. Пряжка, что ли, сломалась, или ему хочется выглядеть слегка небрежным? У него были темные волосы и черные, почти колючие глаза на бледном лице. Лет ему было около сорока. И что-то нездоровое проглядывало в его бледности, сохранившейся несмотря на летнее солнце и свежий ветер, его как будто точила болезнь. Он кашлянул, приложив руку ко рту. Затем быстро улыбнулся, но как-то без теплоты, скорее для формальности.

— Вот это бюро, — сказал он и указал в сторону витрины. — Я уже несколько лет такое ищу.

— Увы, оно продано.

— Продано? — Он изумленно посмотрел на меня. Изумление было смешано со злостью.

— Да, быстрая сделка, — сказал я сдержано. Мне не понравилось, что он мог позволить себе зайти в лавку и рассердиться только за то, что не получил товар, ткнув в него пальцем. — Я не успел выставить бюро в витрину, как подошла пара и тут же его приобрела.

— Пара, — быстро повторил он. — Как они выглядели?

Я посмотрел на него с удивлением. Какое ему дело?

— Я не привык обсуждать своих клиентов. Могу только сожалеть, но вещь не продается. Впрочем, я, кажется, могу помочь. Бюро, конечно, выглядит как старинное, но оно сделано совсем недавно. Оно из Венеции, а у меня хорошие связи с поставщиком. Если бы вы могли подождать несколько месяцев, я могу попробовать заполучить еще одно такое же.

— Несколько месяцев? — Он расхохотался, но это было больше похоже на кашель, чем на смех. — Вы не понимаете. У моей жены завтра день рождения, а как раз в этот день пятнадцать лет назад мы поженились. Я уверен, что ей понравится это бюро. Она занимается историей искусства, написала диссертацию как раз о рококо. Вы не знаете, как их звали, тех, что купили бюро? Я бы с ними поговорил — вдруг они мне его продадут.

Я смотрел на него и не думал исправлять его ошибку. Покупатель всегда прав, даже когда валит в кучу стили и эпохи. И потом, если завтра день рождения его жены и юбилей свадьбы, он мог бы пошевелиться и заранее. Но будучи хорошо воспитанным, я всего этого не сказал.

— К сожалению, никаких имен я вам дать не могу, — сказал я вместо этого. — Но вечером я это бюро буду отвозить. Если оставите мне свой номер телефона, я могу их по крайней мере спросить.

Он задумчиво смотрел на меня.

— Да нет, — протянул он. — Не стоит беспокоиться. Но, конечно, хорошо бы вы спросили. А я могу завтра сам позвонить и узнать о результате.

— Я не стал бы питать большие надежды, — сказал я. — Им, судя по всему, бюро очень понравилось. Они хотели подарить его дочери на обручение.

Когда он ушел, я про себя улыбнулся. Не каждый день покупатели дерутся из-за мебели. Хотя, когда речь шла о вещах от Леонардо Пичи, торговля шла на удивление бойко и быстро. Надо мне закупать побольше и не волноваться из-за недостатка помещения. Не успеваешь получить, а мебель уже продана.

Вечером я припарковал мой старенький «Опель» рядом с лавкой, завернул бюро в потрепанное одеяло и с помощью Эрика Густафсона, моего коллеги напротив, погрузил его в машину. Слава богу, у меня пикап. Открываешь заднюю дверцу, и места для груза полно. Именно поэтому я не меняю машину, хоть ей лет немало. На такой удобнее ездить на аукционы или на продажу вещей, доставшихся по наследству.

Как я и думал, сова и майор и слушать не хотели о продаже бюро, даже наоборот.

— Видишь, Густав, — улыбнулась сова своему мужу. — А я что говорила? Какую удачную мы сделали покупку. И домой-то прийти не успели, а кто-то уже захотел перекупить наше бюро.