Чтение онлайн

— Будут с минуты на минуту. Я рекомендую тебе закрыть дверь и никуда не выходить. Ладно? А то мало ли что.

— Хорошо. — Она подбежала к двери и почти вытолкала Людмилу из комнаты, — Быстрее, я закрываю.

Людмила услышала, как дважды щелкнул замок, и усмехнулась. Хоть раз она смогла заставить эту властную женщину оставить всех в покое.

Когда она спустилась в столовую, Модест с отцом одинаково уныло посмотрели на нее, а Верочка, сидевшая у окна на табурете, лишь тяжело вздохнула, продолжая разглядывая что-то в саду.

— Как там Светлана? — вяло поинтересовался отец.

— Нормально.

— Да? — почему-то удивился он. — Я думал, она прибежит сюда.

— Я сказала ей, что в доме убийца, и она решила остаться в спальне.

Отец укоризненно качнул головой:

— Ох, Людмила. Не любишь ты ее.

— Пап, ну зачем ты вообще на ней женился?

— Люд, не начинай. Очень тебя прошу. Мне и так… — Он вздохнул и уставился в окно.

Пришел Захар, окинул всех внимательным и довольным взглядом. Выслушал коротенький доклад Людмилы и одобрительно улыбнулся.

— Ничего, мои сведения тоже скудны. Федор Олегович после обеда поднялся к себе и лег спать. Причем спал он очень крепко. Я его едва разбудил. Маргарита Сергеевна все это время вязала шарф и никуда не выходила.

— Я же говорю, не может быть тут убийцы. Это кто-то со стороны, — сказал Модест.

— Итак, давайте суммируем. — Захар сел за стол и положил перед собой блокнот. — Семен Петрович убит предположительно ножом. Орудия убийства на месте преступления не оказалось. Убийца исчез из запертой комнаты. Алиби на момент убийства ни у кого нет.

— Да зачем нам это делать? — вспылил Модест, — Не из-за наследства же. Это так пошло.

— А из-за чего была ссора с Федором? — спросил отец. — Кто-нибудь знает?

— Я могу все объяснить. — В столовую почти вбежал раскрасневшийся от быстрой ходьбы Федор Олегович. На его левой щеке ярко отпечатался шов от подушки. — И сразу скажу: я этого не делал.

— Все так говорят, — флегматично заметил Модест.

— Думайте что хотите, — сверкнул глазами в его сторону Федор Олегович. — Семен поступил со мной очень нехорошо. Все эти годы я считал, что идея о… Впрочем, вам это ни о чем не скажет. Я думал, что идея о некоем усовершенствовании пришла одновременно ко мне и к нему. А тут на днях он просит приехать и сообщает, что совершенно случайно пятьдесят лет назад прочитал набросок моей статьи и, развив идею, написал свою, которая была опубликована гораздо раньше моей. Он признался, что всю жизнь мучился тем, что отнял у меня премии и звания. Он просил у меня прощения. А я, конечно же, вспылил, наговорил ему кучу гадостей.

— И, не сумев пережить эту несправедливость, вы его убили, — подсказал Модест.

— Зачем? — искренне удивился Федор Олегович, — Я скромный пенсионер и счастлив тем, что у меня есть. А Семен всегда был нейрохирургом от Бога. Да, мне было очень неприятно узнать о статье, но это не повод для убийства. И я вообще не понимаю, зачем он сказал мне об этом?

— Он хотел уйти достойно, — тихо сказала Людмила. — Дедушка был тяжело болен.

— Вот видите, — обрадовался Федор Олегович. — Он хотел облегчить душу.

Отец растерянно посмотрел на нее.

— А мне ничего не сказал, — глухо пробормотал он.

— Если Семен Петрович решил перед смертью попросить у всех прощения, то и у Маргариты, как ее там, наверно, тоже был повод, — сказал Модест.

— Модест, прекрати, — поморщился отец. — Маргарита слабая, больная старушка. Ей это не под силу. Кстати, Захар, зачем ее разыскивал папа?

— Не знаю. От меня требовалось только найти Маргариту Сергеевну.

— Она не могла этого сделать, — тихо сказал Федор Олегович, промакивая вспотевший лоб платком, — У нее был инсульт, правая рука очень слабая. Она ее постоянно разрабатывала вязанием.

— Схожу к ней, — Людмила встала.

— Я с вами, — торопливо вскочил Захар.

— Людасик, пусть он один сходит, — умоляюще попросил Модест, — Зачем тебе эти хлопоты?

— Я не могу сидеть без дела. Ты же знаешь.

На этот раз, поднимаясь на третий этаж, Захар был говорлив и сыпал анекдотами. Людмиле подумалось, что он очень гордится этим расследованием.

— Я подожду здесь, — сказал Захар, останавливаясь у двери комнаты, — Поговорите сначала вы. Я зайду позже.

Людмила кивнула и постучала, но никто не ответил. Тогда она открыла дверь и заглянула в комнату. Маргарита Сергеевна лежала на кровати, скорчившись, подтянув колени к подбородку. На полу валялось вязание. Клубок, прокатившись через всю комнату, остановился у самой двери.

— Маргарита Сергеевна, — наклонилась над ней Людмила. — Я хочу поговорить с вами.

От старушки сильно пахло алкоголем и почему-то чесноком. Хотя, возможно, это было всего лишь растирание. Людмила коснулась ее руки и тут же отдернула.

— Захар!

Детектив быстро распахнул дверь и метнулся к старушке:

— Она умерла.

— Как-то странно все это, — прошептала Людмила, пятясь.

Захар наклонился к бутылочке на прикроватной тумбочке и осторожно понюхал.

— Кое-что проясняется. Вполне возможно, что это настойка с ядом. Во всяком случае, такой сильный чесночный запах бывает у фосфида цинка. Им крыс травят. Скорее всего, Маргарита Сергеевна покончила жизнь самоубийством.

— Какой ужас. Но зачем?

— Трудно сказать. — Он пожал плечами и принялся осматривать письменный стол у окна. — Людмила, тут записка. Почитайте.

Он взял со стола бумагу и протянул ей. Она с недоумением взяла помятый лист, вырванный из блокнота. На нем печатными буквами кривовато было написано: «Я убила Семена Петровича Сильвестрова и ухожу из этого мира».

— Я не могу в это поверить.

— У головоломки, как правило, очень простое решение.

— Идемте. И пожалуйста, — она зябко охватила себя руками, — закройте комнату на ключ.

— Хорошо.

Он тихо прикрыл дверь, словно боялся разбудить старушку, щелкнул замком и отдал Людмиле ключ. Когда они спускались вниз, он пару раз поддержал ее за локоть, и ей показалось, что от него тоже пахнет чесноком. А может, этот запах остался на предсмертной записке, которую она держала в руках?

— И как успехи? — изображая бодрость, спросил Модест, когда они вошли в столовую. — Людасик, что случилось?

— Маргарита Сергеевна призналась в убийстве, — тихо сказала Людмила.

— Как? — вскочил потрясенный Федор Олегович. — Не может быть.

— Вот тебе и божий одуванчик, — пробормотал Модест.

— Она написала записку и отравилась. — Людмила протянула отцу лист.

— Совсем? — невнятно спросил Федор Олегович. Людмила кивнула, и он ошарашенно опустился на стул, — Надо же. А мне показалось, она его простила.

— Вы о чем? — порывисто повернулась к нему Людмила. — Вы что-то знаете?

— Да почти ничего. — Федор Олегович промокнул разом вспотевший лоб, — Понимаете, мне как-то неудобно об этом говорить. Все же это не моя тайна.