Чтение онлайн

Теперь они пугаются.

– Чего-нибудь такое, мы подцепили...?

– Нет, но это нужно сделать для профилактики.

Слово "профилактика" их успокаивает и они веселеют.

– Мы конечно виноваты, извините товарищ лейтенант.

– Ладно, идите в палатку.

Я все пересказал Кате. Она с грустью кивает головой.

– Ты не беспокойся, я здесь без тебя их посажу в вертолет, если он прилетит. Будь поосторожней там.

– Неужели все дело в портвейне?

– Может и в нем, после облучения была реакция, а может быть в пыли, которой они наглотались, когда пили портвейн.

– Я боюсь, что это не первый случай. Может обо всем насказать солдатам?

– Я думаю, что это необходимо сделать. Хватит этой дурацкой секретности, особенно среди нас.

– Спасибо, Катя.

Она внимательно смотрит на меня.

– Иди, Костя. Солдаты ждут.

Мы выходим на новые участки тайги, отнимая у нее тайны зараженных участков. Опять, заросшая и запущенная дорога. В канаве торчит задняя часть газика. Мы выталкиваем его на дорогу. За стеклами скелеты, в военной форме. Рядом с шофером, упершись лбом в стекло остатки офицера с погонами майора. Я открываю дверцу и все с глухим шумом вываливается на землю. Теперь это мешок костей в защитной форме. Рядом падает красная папка. На заднем сиденье трое. Капитан с наручниками на сухих кистях руки и два сержанта по бокам с автоматами. Когда я открываю вторую дверцу, они не падают. Я поднимаю папку с земли.

– Проверь, - и отдаю ее ближайшему дозиметристу.

– В норме, около 100, - отвечает он.

– Вытащите их документы, - приказываю солдатам.

Разламывая кости, дозиметристы копаются в остатках мундиров и вскоре все документы оказываются у меня в руках.

– Пошли дальше.

Изуродованные остатки людей остаются сзади. Фон пока не меняется.

В лагере шум. Прорубив через зараженные участки тайги просеку от центральной дороги, к нам подошел со взводом Гришка. Теперь количество палаток увеличилось и машины завоняли своим естественным запахом, отравляя все вокруг. Солдаты мыли машины прямо в ручье, снимая с них радиоактивную пыль и грязь.

– Костя, я лягу здесь.

Гришка безапелляционно отодвинул мою раскладушку ближе к выходу.

– Что у вас новенького?
– спросил он.

– Все по прежнему. Мы почти вышли на периферию полигона и фон пока поднялся раза в четыре и не собирается повышаться.

– Это хорошо. Я вам крытые машины привез для перевозки людей, что бы время меньше на переходы тратили.

– Начштаба, чего-нибудь передавал?

– Не - а... А вот Клавка, вот такой привет передает.

Он обвел руками невидимое пространство.

– Иди ты...

Гришка ржет. Приходит Гришкин прапор.

– Товарищ лейтенант, там врачиха требует, что бы мы сдали кровь и прошли медицинский осмотр.

– Вот я ей сейчас...

– Постой, постой. Ты ведь через зараженную зону шел...

– Ну шел...

– Так пройди, пожалуйста, обязательно медицинский контроль. У меня уже трое накололось.

Гришка сразу стал серьезным.

– Слышал, прапорщик, всех на медицинский осмотр. И что бы сам во главе.

– Ты тоже сходи.

– Неужели так серьезно?

– Да.

Гришка уходит.

Я достаю папку и раскрываю ее. Здесь дело капитана Романова, отказавшегося посылать батальон на бессмысленную смерть. Постановление прокурора об аресте, куча доносов, опросы свидетелей- все это есть, чтобы доказать виновность офицера.

Я сообщил по радиостанции начштаба, что нашел папку с документами и тела арестованного и следователя.

Вечером ко мне приходит Катя. Ее вид опять встревоженный.

– Костя, пойдем прогуляемся.

Гришка, валяющийся на раскладушке сразу ожил.

– Катенька, почему он. Я что хуже?

– Мне надо кое-что ему сообщить.

– Вот всегда так. Как целоваться, так Костя, а как пахать, так Гришка.

– Пахать ты действительно умеешь, а вот в остальном слабоват.

– Как это?
– взметнулся Гришка.

– Ума маловато.

– Ну хватит вам, - встреваю я.
– Пошли, Катя.

– Что произошло?

Мы идем опять вдоль ручья.

– Костя, мы сейчас провели анализ крови у прибывших с Григорием людей.

– Ты нашла...?

– Да, у четырнадцати человек.

– Что же Гришка с ума сошел. Неужели он не проинструктировал людей?

– У Григория тоже...

– Не может быть?

Катя молчит и старательно вышагивает по камешкам.

– Как же я ему объясню...?

– Завтра вызывай вертолет. Всех их надо госпитализировать.

– Черт возьми, это же какая-то мясорубка. Неужели там на верху ничего не понимают.

– Может и понимают, но для того, чтобы сохранить честь мундира идут на все. Им надо сейчас скрыть следы гибели большой массы людей после испытания. Для этого каждый год гонят в тайгу партии дозиметристов и дезактиваторов, чтобы сжечь доказательства.

– Откуда ты все знаешь?

– Я живу в этой части четыре года. Два года жила с мужем и два без него. Передо мной прошла подготовка к этим испытаниям и уже тогда я осознала ужас произошедшего. После, три партии мальчиков- солдат и офицеров, в течении трех лет провожала я в тайгу и вернулись повара и больные, только те которые не ходили в лес. На второй год ушел мой муж и пропал тоже. Да, фон и тогда исчезал медленно, но в этот год он понесся со скорость курьерского поезда и теперь пришло время заметать военным следы. Я уверена, когда ты доберешься до рубежей обороны, то ужаснешься тому, что увидишь. Но то что увидишь, тебе придется уничтожить своими руками.

– Весьма невеселая перспектива. Так ты мне все-таки подробно не рассказала, что испытывалось на полигоне?

– Ты почти все уже знаешь. Новая бомба, на подобии ядерной, только без ударной волны, пожаров, с одной ужасной проникающей радиацией. По замыслу физиков, все живое в радиусе 20 километров должно погибнуть. Так и вышло, только не рассчитали, даже верней не знали ее коварных свойств. Необычная радиация охватила более обширные районы перевалив радиус до 100 километров. Это гораздо выше, чем рассчитывалось и все что было живым: люди, звери, птицы- все погибло.

– Это кобальтовая бомба?

– Может быть, шепотом ее называли и так, но я кое что исследовала, кое что узнала. Это ужасное оружие, опасно особенно для тех, кто не защищает дыхание.

Гришка дремал. Я разбудил его.

– Теперь говори, ты инструктировал людей при работе в лесу?

– Что ты привязался?

– У тебя тринадцать человек заболело.

– Врешь.

Гришка уже сидел, напрягшись как струна.

– Катя мне сообщила. Анализы показали, что в крови уже начался процесс...