Чтение онлайн

– Так точно, – по-военному ответил я. – Есть кое-какие мысли. Я допущен к завтрашнему участию в опытах над людьми, где у испытуемых будут отключать часть мозга, отвечающую за зло. Они называют это тестированием.

– Что, вместе со Степой? – удивился шеф.

– Вместе со Степой, – подтвердил я. – Чую, у нас будут уникальные кадры.

– Молодец, растешь. Как тебе это удалось? – уважительно посмотрел на меня шеф.

– Я понравился начальнику отдела исследований мозга профессору Базизяну, – не без гордости проговорил я.

– Интересно, чем же это? – искренне удивился Гаврила Спиридонович.

Я посмотрел на него, как смотрят взрослые на детей, и ответил с оттенком снисхождения:

– Аналитическим мышлением и компетентностью, конечно. А вы что, шеф, удивлены?

– Ну, как тебе сказать, чтобы… – начал было шеф, но я его перебил следующей фразой:

– А вот я ничуть не удивлен…

Со стороны тестирование выглядело презабавной штукой.

В просторной комнате, отгороженной от нас большим стеклом, стояло всего одно кресло, на котором за большим столом сидел испытуемый. На него надели наушники и подключили столько проводков, что он стал похож на робота или инопланетянина, являющегося биологическим существом лишь наполовину. А большущие черные очки, скрывавшие половину лица, придавали еще схожесть с насекомым из отряда двукрылых, мухи или овода.

Проводки, идущие к его затылку, заканчивались один за правым ухом, другой возле темени, а четыре остальных, что были устроены со стороны лица, крепились в лобной части. А начинались все они в приборе, верхняя часть которого походила на плоский компьютерный монитор, а в нижней были многочисленные кнопочки. Частью прибора являлся осциллограф с никелированными рукоятками, а также имелся детектор лжи – полиграф, очевидно, новейшей и сильно усовершенствованной модели или собственного (институтского) изготовления. Нижняя часть прибора смахивала на пульт звукооператора с рычажками, клавишами и двумя небольшими экранами, светящимися зеленоватым светом.

Степа поставил камеру так, чтобы она захватывала тестируемого и фрагменты оборудования. Повернув ее на сорок пять градусов, можно было снять оператора лаборатории, его помощника и меня, сидевшего чуть в сторонке. Оператором была Маргарита Николаевна Бережная, ассистентом – какой-то парень, которого я видел впервые. Зоя была на подхвате: присоединяла и отсоединяла электроды и усаживала тестируемых в кресло.

В самом уголке, словно человек посторонний, сидел на стульчике профессор Базизян. И в самый последний момент, когда часть мозга тестируемого уже несколько минут подвергалась действию магнитного поля, выкорчевывая из него все заложенное природой зло, в лабораторию вошел чисто выбритый господин в светлом костюме, похожий на модного актера, фамилия которого выскочила у меня из головы.

– А эти что здесь делают? – недоуменно произнес он и спросил уже громче, явно обращаясь ко мне: – Вы что тут делаете?

– Снимаем программу, товарищ! – делано бодро ответил я и просиял доброжелательной улыбкой, стараясь расположить его к себе. – Телеканал «Авокадо», программа «Можно ли победить зло»… Смотрите?

– Кто разрешил?! – В голосе мужчины послышались металлические нотки.

– Ну если бы у нас не имелось разрешения, мы бы, дорогой товарищ, не посмели бы…

– Я спрашиваю, кто разрешил? – не дал он мне договорить, сверля острым пронзительным взглядом.

– Я разрешил, Сергей Артурович, – подал голос со своего стульчика профессор Базизян.

– Ну как же так? – Голос вошедшего господина заметно потеплел и потерял прежние металлические нотки. – Нужно было все же посоветоваться со мной или с Адольфом Николаевичем… Да и зачем все это, Борис Георгиевич? – Он вдруг снова колюче посмотрел на меня и добавил: – Ведь они все равно все перепутают, сделают белое – черным, а голубое – кроваво-красным. Извратят всю идею, потом людям в глаза будет стыдно смотреть. Они же в наших изысканиях ни черта не смыслят!

– Обижаете, товарищ! – нарочито угрюмо пробурчал я. – Кое-что мы, это… все-таки мы смыслим, как говорится…

– Ну и что вы, как говорится, смыслите? – Голос Сергея Артуровича был просто переполнен сарказмом.

– Ну-у-у, – начал я. – В головах у людей имеется мозг…

– Не у всех, смею заметить, – перебил меня ехидный господин в светлом костюме.

– Соглашусь с вами, не у всех, – живо подхватил я, стараясь перехватить инициативу. – Но у тех, у кого имеется, он время от времени выдает импульсы. Разные. Они бывают добрые, а бывают и злые. Когда мозг производит и выдает остальному организму злой импульс, человек встает с кресла, застегивается на все пуговицы и идет в свои тайные закрома. Там он достает пузырек с синильной кислотой, загодя припасенный для разных нехороших целей, наливает из него яду в бутылку с минеральной водой и ставит эту бутылку на трибуну в конференц-зале. Затем на трибуну поднимается тот, кто должен делать доклад. Он волнуется, потому что намеревается сообщить нечто такое, что явится для многих откровением. Возможно, это сообщение о мировом научном открытии, возможно, какое-нибудь сногсшибательное заявление… От волнения у докладчика пересыхает во рту, к тому же в конференц-зале полно народу и очень душно… Докладчик решает испить водицы, открывает бутылку и выливает часть ее содержимого в стакан. Разом пьет и падает, отдавая богу душу в страшных судорогах. А тот, кто все это подстроил, убирает и прячет бутылку и стакан, воспользовавшись поднявшейся суматохой… – Говоря это, я продолжал смотреть в сторону Сергея Артуровича и закончил свою речь следующими словами: – Тем, чтобы не допускать подобного в дальнейшем, и занимается экспериментальная лаборатория в настоящий момент… Так примерно я мыслю…

В наступившей тишине гудели приборы. Мужчина, от головы которого шли проводки, безучастно сидел на кресле, и за темными стеклами очков не было видно: бодрствует он или дремлет.

– А что, в общем, все правильно, – неожиданно поддержал меня помощник Бережной с неизвестными мне именем и фамилией.

– Тебя никто не спрашивал, – резко осадил его Сергей Артурович и обратился к Базизяну: – Я вам целиком и полностью доверяю, Борис Георгиевич. Раз вы разрешили… этим… господам присутствовать на тестировании, что ж, ваше право. Но и ответственность в таком случае тоже ложится на вас… – И господин, похожий на модного актера, покинул помещение.

– Простите, а кто это был? – поинтересовался я.

– Это зам по науке, – ответил незнакомый мне парень. – Доктор медицинских наук, профессор Сиразеев Сергей Артурович. Очень крупная фигура в нашем институте.

– Я это заметил, – слегка усмехнулся я.

И в это время Маргарита Николаевна произнесла:

– Время…

Парень принялся колдовать что-то подле аппаратуры, и она проговорила в микрофон:

– Алексей Петрович, вы слышите меня?

– Слышу, – отозвался тестируемый с другого конца огромного стола.

– Вы готовы отвечать на вопросы?

– Готов.

– Как вы слышите меня?

– Хорошо слышу.

– Тогда вопрос первый, – начала тестирование Бережная. – Представьте себе такую ситуацию. Идет пассажирский поезд. Впереди – разрушенный мост. Но машинист этого не видит, и вот-вот может произойти крушение поезда. Вдоль путей идет старик. Он до того стар, что не сегодня завтра умрет. Если его толкнуть на пути под поезд, машинист затормозит и крушение не произойдет. Сотни и сотни человеческих жизней будут спасены, но старик, естественно, погибнет под колесами поезда. Как вы поступите в данной ситуации: толкнете старика под поезд или нет?

– Нет, – ответил Алексей Петрович.

Маргарита Николаевна взглянула на монитор полиграфа и удовлетворенно произнесла в микрофон:

– Хорошо. Тогда следующий вопрос. Та же ситуация с поездом… Он идет на всех парах, впереди – разрушенный мост, чего не знает машинист. До крушения – несколько сотен метров. И тут пути начинает переходить старик. Дряхлый и немощный. Ему никак не успеть перейти рельсы. Поезд его задавит. Зато машинист успеет затормозить, и крушения не будет. Вы поможете старику перейти железнодорожные пути и тем самым спасти его от гибели? Но при этом поставив под угрозу всех пассажиров поезда?