Чтение онлайн

Если бы я сунулась к разведчикам, меня бы засмеяли, потому что я женщина. Поэтому я презираю большинство мужчин поселения.

– Все это сопряжено с риском, поэтому туда пойдешь ты. Пойманная преступница. Если все пойдет не по плану – ты не будешь большой потерей. По коллективу это не ударит.

Я киваю, уставившись вдаль, потому что хорошо понимаю коменданта. Наверное, на его месте я бы тоже выбрала себя. Любому, кто живет в этих домах совершенно ясно, что я им не соратница и не подруга. Никому из них.

Все эти годы я держалась в стороне.

– Раз уж все обернулось для меня вот так, мне тоже есть что сказать вам, комендант.

– Говори, - соглашается Эдвардс.

Достает из кармана брюк пачку сигарет и закуривает с помощью спичек. Делает длинную затяжку.

– Паршивее коменданта я и знать не могла.

Мужчина выдыхает дым в пустоту, держа сигарету между двух пальцев.

– Я тоже так думаю, - кивает он флегматично и добавляет, - уводите ее.

Меня хватают под руки и спускают вниз по ступеням. Мы выходим на улицу во внешний круг. Меня тащат к западным воротам, оттуда будет проще всего добраться до здания с пленником. Поверху. Меня не хотят вести через подземный ход.

В окне одного из домов с потрескавшимися стенами, у самого-самого края стены, замечаю маленькую девочку с белыми кудряшками и большими зелеными глазами.

Может, ей пять или шесть. Словом, родилась уже здесь. Какие-то мужчина и женщина были настолько уверены в завтрашнем дне, что на свет появилась она. Или просто, что вероятнее, никак не смогли препятствовать ее рождению.

Судя по тому, как вытягивается лицо малышки, она ойкает и прячется за шторой.

Патрульные, стоящие на воротах, с большой неохотой их открывают лишь после того, как слышат о приказе коменданта.

Несколько минут вглядываются в темноту за стеной, приказав нам заткнуться, а тогда приоткрывают небольшую щель и выталкивают меня за пределы города.

Ворота тут же начинают закрываться.

– Вы не будете меня сопровождать? – спрашиваю надтреснутым голосом, пока еще вижу людей между створками. Суровые лица наших военных с автоматами.

Кажется, их устав что-то гласит о защите детей и женщин. И вот я здесь в зоне иных, а мужчины там, внутри города.

– Сама доберешься. Если что – ты под прицелом. Не думай бежать.

И тогда западные ворота закрываются перед моим носом.

Сглотнув вязкую слюну, наполнившую рот, и мысленно выругавшись, я поворачиваюсь лицом к пыльной улице, распластавшейся под ногами.

Прислушиваюсь – ни звука. Не улавливаю ни единого движения среди обломков, хотя некоторые дома тянутся высоко в небо. Бесцветные. Без стекол в окнах, словно скелеты, с которых сняли кожу и теперь из трещин в костях пробиваются ростки, деревья и мох.

Освещают их только звезды. На секунду мне кажется, что могу уловить гудение далеких планет, к свету которых тянутся все сорняки.

Может, я ошибалась, когда думала, что властителями планеты единолично стали иные. Потому что природа захватила не меньше территорий, чем завоеватели из космоса.

Когда первая трусость проходит, я решаю, что надо двигаться, потому что стоять вот здесь – все равно, что быть мышью, распятой на доске для метания дротиков.

Стиснув руки в кулаки, делаю первый шаг и ускоряюсь с каждым последующим. Мне нужно пройти пятьсот метров – не так много, а даже если было бы больше, я знаю, что комендант наблюдает за каждым моим шагом.

Песок скрепит о подошвы. Теплые порывы ночного ветра дышат в лицо, подбрасывая маленькие локоны, выбившиеся из пучка на моей голове.

Где-то на половине пути я не выдерживаю – поворачиваю голову к поселению. Вижу стрелка с винтовкой на вышке, уже давно выучила все точки, где они располагаются. Сейчас прицел прямо на моей голове. Или на сердце.

Я знаю, что комендант тоже там. Ждет, чтобы узнать, доберусь ли я до бункера. Вариантов всего три. Я могу побежать куда-нибудь в руины и тогда меня пристрелят, могу дойти, чтобы попытаться пережить наказание, а могу стать обедом для какого-нибудь иного, прогуливающегося ночью вблизи людского поселения.

Подняв руку, я оттопыриваю средний палец и тычу им в сторону вышки. Через прицел должно быть видно.

Краткое прощальное послание.

Развернувшись, быстрым шагом добираюсь до забора бункера. Наверное, это везение, потому что меня не пристреливают и никакой иной не выскакивает из переулка, но облегчение от такого везения мизерное.

Проволочное ограждение открывается и двое мужчин в экипировке проводят меня к железным дверям. Один из них рыжий, второй похож на переспелый абрикос, той стороной, которая напоминает задницу.

Они вталкивают меня внутрь помещения.

С первого взгляда квадратное здание выглядит заброшенным, внутри нет ни мебели, ни других людей. Но так кажется лишь до того момента, как один из моих сопровождающих открывает заслонку в полу, и мы спускаемся на нижние этажи по длинным, темным ступеням, вылитым из бетона.

На подвальном уровне множество комнат, на правой стене в коридоре горит факел, на левой – свечи в тройном канделябре. Все это кажется нелепым, выдернутым из разных чужих жизней, никогда не соприкасающихся.

Из какой-то пещеры и эпохи балов. Но не с нашего столетия, каким оно должно было быть до спустившихся с неба – на потолке нет лампочек. Электричество сейчас большее чудо, чем какая-нибудь магия.

Мне указывают на одну из открытых дверей.

– Вымойся, - конвоир тычет дулом винтовки на железную ванную, стоящую посреди бетонного помещения.

У него на поясе начинает шипеть рация:

– Доложите обстановку, - среди помех звучит голос коменданта Эдвардса. Я сразу узнаю его требовательный тон.

Как только переступаю порог комнаты с ванной – дверь захлопывается. Разговор по рации мне подслушать не удается. Шаги одного из конвоиров отдаляются. За стеной больше ничего не слышно.

Я осматриваюсь. Кроме большого алюминиевого таза тут только четверть мыла, лежащая на полу. Если бы я подумала что-то сделать с собой – таким даже подавиться нельзя.

Опускаю взгляд на емкость, полную чистейшей воды. Ванную не принимала уже целую вечность.

Стянув через голову майку, отрываю снизу от нее лоскут и повязываю на дверной ручке и гвозде, торчащем из стены. Если кто-то подумает вломиться сюда – у меня будет несколько запасных секунд.