Чтение онлайн

Испытывать терпение сержанта никто не хотел, и вскоре в моечном зале не осталось ни одного курсанта.

Фуганов с Гутиковским тоже успели помыться и теперь спешили раздать бельё. Фуганов раздавал майки, а Гутиковский — трусы. Если в первый день службы курсантам выдавали абсолютно новые, «нулёвые» (ни разу никем не ношеные) трусы и майки, то сегодня на смену было сплошное рваньё, причём почти всё бельё было большого размера. Игорю достались огромные, зато почти целые трусы и ещё более огромная ржавая майка. Вырезы под мышками были столь большими, что доставали почти до трусов, а сами трусы доходили почти до колен. Трусы сваливались, и Тищенко пришлось подтянуть резинку. Игорь уже начал надевать хэбэ, но многие ещё только вытирались полотенцами, причём никто не знал, чьим именно (перед баней всё сгрузили в общую кучу в два вещмешка).

Вышли сержанты и потребовали своё бельё. Гутиковский поспешно принёс двое лучших трусов, а вот Фуганов допустил явную промашку. Если Шорох получил вполне приличную майку, то Гришневичу досталось самое обыкновенное рваньё. Посмотрев на «почти майку», Гришневич угрожающе спросил у курсанта:

— Я не понял, солдат! Ты что, мне тряпку вытереть ноги принёс?

— Никак нет.

— Я не понял, солдат — где моя майка?

Фуганов покрылся испариной и, тупо уставившись в пол, испуганно бормотал:

— Виноват, товарищ сержант. Почти все майки были рваные… Я не заметил. Это… Она осталась…

— Меня не трахает, солдат, что там было и что осталось! Чтобы через пять минут у меня была нормальная майка. Совсем нюх потеряли! Запомни, душара, бельё вначале выбираешь самое лучшее и кладёшь в шкафы сержантов, а затем уже раздаёшь всем остальным. Что ты, как баран, в землю смотришь? Стань по стойке «смирно».

Фуганов вытянулся перед сержантом, замер и, быстро захлопав глазами, неожиданно принялся стаскивать с себя майку. Сняв, он протянул её Гришневичу:

— Товарищ сержант, может, вы мою возьмёте? Она без дыр…

Гришневич схватил майку и наотмашь швырнул её в лицо курсанту:

— Да у тебя крыша от страха поехала! Не хватало только, чтобы я твою вонючую майку после тебя одел!

Фуганов густо покраснел и уже готов был заплакать от обиды, но сдержал слёзы. Игорю стало жаль товарища. Все замолчали, и даже у Резняка на лице не было и тени усмешки. Несколько смягчившись, Гришневич приказал:

— Ладно, Фуганов, это тебе наука на будущее. Бегом менять майку! Там попросишь поменять её у кого-нибудь из нашего взвода, кто в наряде по бане. Только смотри, чтобы прапорщик Вакулич не увидел. Через две минуты ты должен быть здесь.

Фуганов поднял упавшую на пол майку и скрылся за дверью.

Обернувшись к притихшему взводу, Гришневич зло крикнул, чеканя слова:

— А вы чего встали, как вороны? Кто оделся — бегом на улицу строиться!

Взвод бросился к дверям, и на лестнице возникла настоящая давка между помывшимся вторым и поднимающимся наверх третьим взводами. Образовалась свалка, и Яров едва не надорвал горло, пытаясь навести порядок.

На улице курсанты расположились на многочисленных скамейках, расставленных возле бани. Откуда-то вынырнул Лупьяненко и предложил:

— Тищенко, пошли, сходим в магазин. Лимонад купим и ещё что-нибудь.

— А как ты туда попадёшь? Не обходить же по улице. А во двор только подсобки выходят.

— Можно через подсобки попробовать. Я видел, как первый взвод оттуда бутылки выносил.

— А сержанты?

— Ненашим до нас дела нет, они больше баней озабочены. А пока наши оденутся, мы успеем всё купить.

— Ты думаешь? — с сомнением спросил Игорь.

— Конечно. Но только надо быстрее решать, а то пока будем думать, Гришневич выйдет.

Захватив с собой примкнувшего к ним Сашина, курсанты направились к магазину. Как и весь двор, магазин был построен еще в пятидесятые и уже здорово постарел от времени. Если со стороны улицы дома обычно ремонтируют более-менее регулярно, то со стороны двора очень редко. Лупьяненко толкнул старые, обшарпанные двери с последними остатками зеленой краски, и курсанты оказались внутри тесного, темного коридорчика. Навстречу им выскочила грузная, краснолицая тетка. Тетка загородила своим необъятным телом проход и принялась возмущенно вопить:

— Куда прете? В магазин надо с улицы заходить — совсем обнаглели! А потом после вас лимонад из ящиков пропадает!

Курсанты растерянно переглянулись, и Лупьяненко несмело заметил:

— Что вы так кричите? Мы ведь купить лимонад хотели, а не украсть. А с улицы мы не можем — нам туда выходить нельзя.

— Нельзя, так и катитесь отсюда — нечего в продовольственный магазин грязь носить!

— Кто там, Зина? — раздался женский голос из глубины коридора.

— Да опять солдатня наглая прет. Что их, помыть больше негде — как только пятница, хоть ты подсобку закрывай!

— Да ладно тебе, Зин. Продай им чего-нибудь.

Курсанты, собравшиеся уже уходить, остановились и вопросительно уставились на Зину. Та несколько секунд размышляла, потом покачала головой и твердо сказала:

— Нет. Этим продам — другие придут. Давайте, выходите отсюда!

— Вот дура старая! — в сердцах бросил Лупьяненко.

— Жалко, что ли? Сами, не столько через эти двери носите! — в тон ему пробурчал Игорь.

От возмущения Зина вытаращила глаза и завопила на весь магазин:

— Света, да ты посмотри на них! Не твое дело, сопляк, что я отсюда ношу. Вот гаденыши!

— Да пошла ты на хер! — выругался Антон.

Пока курсанты спешно ретировались из магазина, им в спину был извергнут поток ругани, которому могла бы позавидовать любая казарма. Но связываться с Зиной курсанты не захотели, так как она могла пожаловаться Атосевичу или сержантам.

— Ребята, давайте побыстрее отсюда уйдем. А то вдруг она выйдет и поднимет шум. Нам тогда плохо придется, — пробормотал Сашин, нервно оглядываясь назад.

— Ничего, Сашин, не умрешь — всего лишь в наряд сходишь, — парировал Лупьяненко.

Антон недолюбливал Сашина за изнеженность и нерешительность, но сейчас все же прекратил спор и согласился с вполне разумным предложением. Из магазина никто и не думал пускаться в погоню, и Тищенко успокоился. Курсанты вернулись вовремя — из бани с недовольными лицами вышли Шорох, Гришневич и Фуганов. Впрочем, у последнего лицо было просто трагическим. Игорь посмотрел на Фуганова и сразу же представил его выпрашивающим майку у наряда.