Чтение онлайн

Какие еще преимущества у недовольной молодым мужем жены? До 24 лет, по данным социолога Александра Борисовича Синельникова, обеспеченность женихами в возрастной группе до 24 лет у женщин выше, чем у мужчин обеспеченность потенциальными невестами. Этот вывод Синельников сделал на основании анализа четырех переписей населения [3] .

Другими словами, неженатых мужчин от 18 до 24 лет больше, чем незамужних женщин до 24 же лет. Понятно, молоденькие девушки выходят замуж за более старших женихов.

Получается, что юным женихам не хватает ровесниц, поэтому они вынуждены жениться на женщинах старше себя – таких браков около 10 %. Или ждать лет 6–8. Эта перспектива при раннем разводе юному жениху вряд ли нравится, он хочет остаться в браке со своей молодой любимой женой, а потому правдами-неправдами сопротивляется разрыву и разводу.

После 24 лет все резко меняется. Применяя малоприемлемую в столь деликатном вопросе рыночную терминологию, женихи в цене – они расхватаны. Плюс к этому потенциальные женихи гибнут в горячих точках, становятся инвалидами.

Добавим, что молодые мужчины намного чаще, чем женщины, страдают плохо совместимыми с браком болезнями: алкоголизмом, наркоманией, шизофренией.

И вот незамужних женщин становится относительно больше. Так что возможность замены после 24 лет постепенно становится рычагом власти в руках мужа.

Правда, у женщин к этому времени появляется другой, более мощный рычаг власти – ребенок, о чем мы расскажем ниже более подробно.

Итак, замену он находит более трудно. Поэтому не он, а она говорит:

– Не хочешь делать, как я хочу, – расходимся, делим имущество, детей.

И он не хочет развода.

Смотрите, больше возможностей для замены – у жены. Но это – не компьютерный расчет. В дело вклинивается эмоциональная сторона. После разрыва отношений кто будет хуже себя чувствовать в связи со сказанным – он или она? Конечно, он!

Стресс разрыва – мощный стресс. А кто более стрессоустойчив? Мужчины или женщины? Мужчины меньше живут. Больше страдают смертельными болезнями (инфаркты, инсульты) и несмертельными – тоже больше (хронический алкоголизм, шизофрения). У них в 5–6 раз чаще случаются завершенные суициды. Так что уговоримся, что мужчины менее стрессоустойчивы.

Здесь нужно уточнить. Говорилось уже, что женщины более эмоциональны, если имеется в виду подвижность эмоций. Но мужчины, постановили мы, более эмоциональны в том смысле, что у них глубже сила эмоционального переживания. Их эмоции более энергетичны. Сейчас для нас важно, что стресс, вызванный разрывом отношений, у него сильнее… У нее слезы, а у него ДЫРА В ДУШЕ.

Понятно, что его стресс уменьшился бы, появись сразу адекватная замена. Но достойной замены ей у него нет, а вот у нее замена ему найдется. Что делают люди для облегчения душевных страданий? Все мы, когда нам плохо, идем к друзьям за сочувствием. Нам важен эмоциональный резонанс. И при разрыве с любимыми – тоже.

Друзья поймут, но к ним со своей болью надо обратиться. Для женщины это очень естественно. А для мужчины? «Что я, девица, что ли? Не справлюсь сам, а буду плакаться в жилетку?» И он не идет. Ему труднее. Но если все-таки пойдет, то кто легче выскажет свою боль, негодование в поисках сочувствия? И кто его скорее получит? Она посигаретничает за кофейком, выговорится. Ему, чтобы выговориться, сигарет и кофе мало, ему надо выпить. Между прочим, это одна из причин мужской алкоголизации. Но для нас сейчас важно другое: мужчине, для того чтобы открыться, нужна более серьезная наркотизация. Значит, и страдание преодолевается большее.

Здесь тоже важна психотехника общения. Перефразируем ставшую давно классической фразу («счастье – это когда тебя понимают»): «несчастье – это когда тебя не понимают». Впрочем, «никто меня не понимает, и молча гибнуть я должна…» – написано намного раньше. А некоторые литературоведы утверждают, что в Татьяне Лариной Пушкин отобразил себя. Да, тут недалеко и до невроза, депрессии, самоубийства. Получается, что мужчины тяжелее переживают разрыв – и поэтому не идут на развод.

Ну а как сакраментальная тема – сексуальность? У женщины она медленно набирает высоту. Поэтому женщина спокойнее, чем он, переносит разрыв. У мужчин, как известно, сексуальность в молодом возрасте уже вовсю «играет». Разрыв ему перенести сложнее. К душевной боли личностного одиночества присоединяется боль сексуального одиночества.

Вынужденное мастурбирование физиологически безвредно, но переживание сексуального одиночества при этом усиливается, даже если он знает о безвредности. Часто одиночество компенсируется сексуальным контактом с женщиной существенно старше его или с существенно менее привлекательной, чем ушедшая жена. Бывает, что сексуальное одиночество приводит к однополым контактам. Современная сексология и здесь снимает запреты. Бисексуальность – нередкое явление, безвредное и непатологическое. Но даже если бисексуальность принимается как вариант, все равно контакт мужчины с мужчиной расценивается как что-то суррогатное, если нет любимой жены.

Предвидение такого развития событий или даже имеющийся на этот счет опыт пугают молодого мужа, и он не хочет развода.

Для многих мужчин особо значимым моментом в браке является отцовство. Поэтому с появлением ребенка положение молодого мужа и вовсе усугубляется. Тут многое далеко не однозначно. Поэтому кое-что уточним.

Вообще говоря, плохих отцов больше, чем плохих матерей (тут опять вспомним рассуждения Геодакяна). Плохие матери тоже встречаются: вспомним о брошенных в роддоме или отданных в детдом детях. Но мы ведем речь не о плохих, а о нормальных отцах и матерях.

Отцовское чувство особенно остро у мужчин-эпилептоидов (читайте мою книгу «Как разбираться в людях, или Психологический рисунок личности»). А среди мужей больше эпилептоидов. Вот гипертимы – тех не слишком заденешь отлучением от ребенка. Гипертимов немало среди мужчин, но они не женятся, а чаще так просто – сексуально общаются, – так что среди мужей их меньше всего. Другие психотипы пусть не так остро, как эпилептоиды, но тоже переживают за своих детей.

Так что мужчин-мужей, ценящих отцовство, в общей массе большинство. А при разводе, вопреки законодательству и в соответствии со сложившейся практикой, ребенок остается почти всегда с матерью. Отец же почти полностью лишается прав на общение со своим ребенком. Он имеет одно право (оно же и обязанность) – платить алименты.

Во время ссор муж и жена уточняют свои возможности в отношении ребенка. В конце концов, и он, и она понимают, что ребенок останется с ней. И что она может ребенка «дать», а может «не дать».

Ребенок тут как предмет, как орудие пытки. Если отец любит ребенка, то разрыв с ним для него страшен. Наверное, он тяжелее даже потери жены. Ведь новую жену все-таки можно найти и первую забыть. А утрата ребенка невозместима, потому что ребенок – своя кровь, к нему привыкают с момента его рождения, ребенок забывается намного труднее. И поэтому если разрыв и с женой, и с ребенком, то стресс разрыва для мужа – двойной. Нет – тройной. Постулируем, что разрыв с ребенком тяжелее, ну пусть вдвое… Плюс разрыв с женой.