Чтение онлайн

— И что?

Зуна поперхнулась. И ее изумление сменилось возмущением, — Разве ты НЕ ЗНАЕШЬ, что « Принцесса-невеста» — это история Скаута?

— Нет. Как так?

— Она была сиротой! А потом дон Хуан подобрал ее и… Ты действительно не знаешь? — Зуна посмотрела на меня с укоризной и сожалением.

— Может, схожу еще, — солгала я.

Кульминация моего отрезвления наступила после драматической сцены на ужине в День благодарения в 1995 году. Здоровье Карлоса явно ухудшалось, он признался ученикам в воскресной школе, что у него диабет. Колебания его настроения, и без того не предвещавшие ничего хорошего, случались все чаще. Я чувствовала, что он готовится к битве.

Этот ужин был нашим первым большим праздником, который мы отмечали не дома у Карлоса, а в офисе «Клеаргрина», поэтому чувствовали себя довольно скованно. Саймон, выполняя инструкции Карлоса, устроил все так, что нам не нужно было ничего разогревать и готовить. Раньше, когда мы собирались у Карлоса, мы готовили на кухне и разносили горячие блюда. Теперь же нам нечем было заняться, кроме как обсуждать смущение каждого приходящего гостя.

Обслуживали мужчины — замечательная смена ролей, они были наконец при деле: резали индейку, подливали напитки в стаканы. Они удивили нас изысканным, лаконичным, соответствующим празднику художественным оформлением стола: я чувствовала руку Саймона и Гвидо.

Гвидо, Флоринда и я хлебнули для храбрости водки из моей фляги, которую я всегда носила с собой, попросила глоточек и Була. Только посвященныемогли знать, что у Эллис есть спирт, но, к сожалению, посудина никуда не годилась, — фляжка должна была быть маленькой и незаметно помещаться в кармане моего пиджака.

Время перед ужином тянулось в бессмысленной скуке, Карлос многозначительно игнорировал меня.

Он даже не поздоровался со мной, а я сердилась, — рыбка, все еще болтающаяся на крючке его презрения. Гнев сменился болью, когда я увидела, как он ласкает и гладит своих фавориток.

Чувствуя отвращение к самой себе за такие «человеческие» чувства, я держалась в стороне от всех и искала в офисе что-нибудь почитать.

Поскольку Бадди в это время занимался рекламой и пиаром, на его столе постоянно лежала кипа манускриптов по метафизике, журналы, книги, брошюры, написанные приверженцами Нью эйдж в надежде попасться на глаза Кастанеды.

Поверх этой груды я нашла нечто потрясающее: книгу советов и рекомендаций « Как завоевать мужчину», — правила для последователей Нью эйдж, снабженные метафизическими цитатами на тему сексуальных отношений. Я подумала, что это может преотлично взломать лед такой холодной вечеринки.

Предвкушая, какое из этого можно устроить развлечение, я вернулась в зал, дождалась паузы, чтобы никто не перебивал, и произнесла:

— Послушайте! Я нашла это на столе у Бадди, — и стала зачитывать советы из дурацкого списка «девяносто способов спаривания».

Смех был таким тихим, а беспокойство столь ощутимым, что от неожиданности я подняла глаза. Все осторожно поглядывали на нагваля, — он не улыбался. Наоборот.

Озадаченная, я зачитала еще несколько строчек. Снова подняв глаза, я последовала за пристальным взглядом Флоринды. Она и Карлос хмурю переглядывались и покачивали головами, их лица выражали отвращение. Флоринда повернулась ко мне: губы стиснуты, на лице выражение «не могу поверить, это такая faux pas!». Я не знала, что делать, разве что стать невидимой, но на это я была неспособна. А тучи уже сгустились и выглядели слишком мрачными для такого старого и привычного греха. Книга, казалось, была подходящей для Карлоса. Что же такого произошло в этом мире?

Наконец нагваль заговорил. Он был багровым от гнева.

— Никогда не бери вещи с чьего-либо стола! Они неприкосновенны! Стол священен! «Клеаргрин» — освященный храм! Это не для того, чтобы ты, кусок дерьма, трогала их! Как ты посмела, ты, hija de puta, pendeja! Все, что здесь есть — священно, это храм внутренней тишины! Ты не смеешь, — pucha, — не смеешь даже просто прикасаться к чему-либо на столе Бадди! Mierda, qu'e puta, Co~no, idiota! NO JODAS, CARAJO!

— Извини, — сказала я и повернулась, чтобы отнести книгу обратно. Мне не хотелось, чтобы ктонибудь видел мои слезы. Но было слишком поздно. Когда я выходила, то увидела пристальный взгляд Гвидо. Мне показалось, в его глазах отразилась целая гамма чувств: сострадание, жалость, страх, обреченность от предчувствия долгой разлуки и невосполнимой потери. Атмосфера наполнилась страхом. Это было серьезно. Возможно, я буду изгнана немедленно, сослана навсегда. В этот момент подошли новые гости, я слышала их поцелуи и приветствия. Я вернулась и встала, парализованная позором и ужасом.

Вошла Клод, за ней Кандиса. Все суетились, целовались и поддерживали бесконечные и бессмысленные разговоры, пока Клод не выскочила в туалет. Беседа опять возобновилась, люди дружески переговаривались, разбившись на маленькие группки.

Я стояла поодаль, и наблюдала.

Вдруг послышался звонкий девичий смех, все повернулись. Клод выскочила в зал, размахивая над головой книгой:

— Смотрите, что я нашла! Это было на столе у Бадди! Можете себе представить, что здесь? Послушайте, это потрясающе! — говорила она.

Это была та самая книга.

Клод восторженно, нараспев, стала произносить понравившиеся ей советы по ловле мужчин, делая ударения на тех же страницах, что и я.

Нагваль захихикал. Флоринда почти не изменилась в лице, хотя напряжение осталось. Но онвсе просчитал и вполне правдоподобно притворился, что ему нравится слушать чтение Клод. Все облегченно вздохнули, лица обмякли. Бадди адресовал мне что-то вроде улыбки. Может, и не было никакой смерти-советчицы, никакого сновидящего, но совершенно точно какая-то дьяволица по имени Ирония выстукивала своими копытами зажигательный танец где-то во втором внимании.

Клод разошлась. Теперь все, кроме Флоринды, смеялись, а я искала глазами Гвидо. Он пристально смотрел на меня. Я же смотрела сквозь него невидящим взглядом, Гвидо улыбнулся, поднял брови и, когда никто не видел, слегка пожал плечами, как будто провозглашая тост «за все невысказанное».

Клод разошлась вовсю, но тут Карлос пригласил всех к столу:

— Gracias, mi amor! Очень забавно! Но я проголодался!

Когда мы рассаживались по местам, было слышно, как Клод говорила: «Бадди, где ты прячешь такие штучки? Это потрясающе! Я не могла поверить, когда увидела это на твоем столе. Ты должен мне сообщить, если снова получишь нечто подобное! Я приду и обыщу твой стол, я не шучу!»

Карлос отомстил, понизив мой статус в воскресном классе. Я по-прежнему обзванивала всех и собирала взносы на входе. Но теперь честь контролировать класс была оказана Соне. Он редко общался со мной на занятиях. Такое вытеснение на обочину после двух лет пребывания в классе терзало мое сердце.

Однажды после обеда Карлос попросил меня установить для него микрофон, хотя я никогда прежде этого не делала. Я не смогла с первой попытки прикрепить его правильно, и он пришел в ярость: разразился бранью, называя меня «шлюхой» и «задницей» по-испански и по-английски, так что слушатели, находившиеся здесь же, сгорали от стыда. Наш внештатный звукооператор подбежал и решил эту пустяковую проблему, но Карлос продолжал изрыгать оскорбления.