Чтение онлайн

Лэйр Сартер подошел к одной из картин, с алым драконом, стремящимся ввысь, рассеянно провел рукой по резной рамке из черного такфиса.

— Что пробудило в тебе такой активный интерес к ментальной магии, Тори?

— Сложно сказать, учитель. Я, как только начала заглядывать в Цейр, стала экспериментировать.

Можно даже сказать, ты сам меня на это подтолкнул.

— О, вот то действительно были безобидные эксперименты. А все дело только в Энн.

Я вздрогнула. Понятия не имела, а что он собственно знает из моего путешествия к замку Утрина. То, что с Энн он знаком это ясно, и о способностях ее знает — результат встречи девушки с кейрийским темным магом не был для учителя сюрпризом. Но откуда ему знать, как она на меня повлияла? Еще чуть — чуть и возродится старая паранойя о причастности учителя ко всему, что со мной происходит.

— Возможно, тебе повезло, что вы встретились, когда ты еще так неопытна. Ты темный маг, а нас, настоящих темных магов, а не учеников салеттских университетов, просто притягивают некоторые люди и события, те, что значимы для мира. Так чтобы мы могли сыграть свою роль, на втором плане, принести свою лепту в формирование единой структуры истории.

У меня челюсть чуть не отвисла. Как это учитель цитирует Аргуса Тарского с его возвышенно — романтическими идеями?

— Да, — темный маг согласно закатил глаза, — звучит глупо до ужаса. Но вот забавно. Это факт. Нас тянет в политику, науку, искусство, в экономику, как бы я ее не любил — ко всему, что меняет мир, ко всему, что развивает общество, ко всему значимому, много или мало, все равно изначально это никогда не определишь. Это закономерно, твоя встреча с кем-то вроде Энн. Она изменила тебя больше, чем ты думаешь. Больше и по другому, чем ты придумала. Поверь, дорогая, Энн единственная в своем роде. Ее способности к индивидуальной магии, ее потрясающий дар в ментальной сфере — это уникальный случай. Она сильнейшая, она способна на то, что никакие темные или светлые маги не способны. То, что ты так четко осознаешь, свою уязвимость, помнишь, как подвергалась влиянию — это и так впечатляет. Совершенство не знает границ, разумеется, но пока тебе в этой области совершенствоваться некуда, и каждое твое действие против этого обращается вредом, в первую очередь для тебя самой.

Лэйр Сартер подошел к креслу, нагнулся и взял мой шар. А потом сделал совершенно для меня невозможное — воссоздал истерзанные, насмерть перекрученные в одно, структуры тарелки с кувшином. Поставил посуду на столик и повернулся ко мне:

— Ты все понимаешь, Тори?

Понимаю? О, Тьма, я мало понимала. Совсем мало понимала, отчего он сначала плетет сказки о том, что темным магам можно все, что не идет во вред Таэрре, что темный маг выше каждого простого арохе, а теперь выдает еще кучу ограничений и утверждает что мы лишь слуги для удовлетворения чьих-то амбиций. Так я это понимаю.

— Я… я могу идти, учитель? — и врать не буду, и спорить. Как же меня достали эти бессмысленные поучения, он вот точно сводит меня с ума, вгоняет своими речами в полное безумие. Молодая мать, бедная дочь… и как я должна на это реагировать?

— Да, убирайся. Можешь день тут не появляться.

Я кивнула, не глядя на учителя, и поспешила, наконец, убраться из гостиной.

Голова была пустая, не хотелось думать, анализировать. Пожалуй, мое состояние можно охарактеризовать как смятение. Я перебирала в памяти всех случайных арохе, с чьим разумом приходилась играться. Играться, по — другому не скажешь, бездумно говоря себе, что они не обеднеют, не пострадают. Я была уверена, что всегда знала меру, чуть — чуть подтолкнуть — и все. Каким образом мое ментальное воздействие могло обратиться чуть ли не в проклятье?

"Ты не можешь сожалеть о том, кто был тебе безразличен. Боль от смерти — только боль от потери этого арохе в твоей жизни. Даже не боль, так недовольство, неприятие, за редким исключением. У темных магов это одна из основ восприятия жизни. У большинства так, но у темного мага просто не может быть по — другому. Единственная ценность — мы сами, наше видение мира, наше восприятие, наша память. Старый, добрый эгоизм. Твои кошмары — лишь иллюзия необходимой правильности из прошлой жизни…"

Так говорил мне учитель, когда я впервые почувствовала себя виноватой, убийцей после туманного сна, где Тобрия Риске медленно обгладывали расплывчатые твари. А сегодняшняя проникновенная речь о голодных детишках… Я их не знаю, и по правилас мне как темному магу должно быть все равно.

Полна тоскливых, путаных мыслей, я отправилась в город. Зашла в свою комнату и захватила непрочитанный выпуск газеты, покормила нашего подопытного ворона Ксара — так его, с подозрительно довольной ухмылочкой, прозвал учитель.

До портального камня я бежала. Те славные времена, когда каждое мое действие совершалось после приказов и угроз Лэйра Сартера давно прошли. Казалось, что сейчас ему по большей части все равно, чем я занимаюсь. Только изредка неожиданно появлялся, когда я максимально спокойна и расслаблена, и либо заваливал вопросами, либо гнал на разминку с оружием. Так что, приходилось заботится самой, чтобы оставаться в форме.

С бегом, каждым хлестком веток по лицу, нарастающим гулом ветра в ушах, я избавлялась от смятения в душе. Я растворялась в потоках маэн, погружалась в свою темную сторону, жадно прикасалась к темным нитям. Тьма — прекраснейшая из иллюзий, искусство лжи и лицемерия, искусство страсти и боли, олицетворяющая столь многое, одушевленная верой арохе. Казалось, чуть — чуть и я пойму, осознаю, что она есть, без книг, без учителя, сама, собственным естеством. Как всегда, оставалось совсем чуть — чуть, когда все вернулось на свои места и мир приобрел привычную реальность. Я остановилась у знакомой елки с лежащим под ней камнем.

Мои действия стали почти автоматическими, потоки маэн легко складывались в нужную композицию, и мгновение спустя я находилась у столицы Цейрской земли.

Летом город выглядел куда более непрезентабельно, чем в начале весны, но я привыкла к удушливой жаре со смутным оттенком вони грязи. Мне самой не помешала бы ванна, и прежде чем отправиться бессмысленно гулять, я решила зайти в гости к Дэну.

Дом Лорда встречал меня свежевыкрашенной крышей. В еще более ядовито — зеленый цвет. Я никак не могла понять, то ли Дэн действительно имеет такой ужасный вкус, то ли просто такое ужасное чувство юмора. Загородное поместье хотя бы не выглядел так отвратительно — ярко.

Прислуга (очень интересная кстати — появляется, когда вздумает, судя по всему), меня узнала и вскоре я отмокала в просторной ванне. Когда я отдохнула и освежилась, то решила выбраться на кухню, ухватить что-нибудь перекусить, и наткнулась на хозяина дома в коридоре.

— Хей, Тори! — он улыбнулся, но как-то слишком вымученно. После прогулки с Энн я видела Дэна только раз, он еще тогда официально разрешил мне приходить в гости, когда вздумается, чем я не преминула воспользоваться.

— Дэн. Как дела? Ты какой-то замученный?

— Еще бы… Мне жилось хорошо и беспроблемно, пока я не вздумал, двигаться дальше.

Мы зашли на кухню, и присели за стол.

— Инесса, слишком мстительная Леди. Мы же все-таки рискнули поддерживаться плана, изменили время и место, но эта сука все просчитала.

Я слабо понимала, о чем именно он говорит. Мне и не хотелось понимать, потому что как не крути, в истории с договором в первую очередь Дэна подставила я.

— Через Алмазную землю проходит крупнейший транспортный коридор между Атрессой и Харине. Репутация у этой земли хороша только в Дестмирии — да здравствует великая пропаганда! Но вот в Великом Союзе в целом Инессу со своей сворой недолюбливают, слишком много претензий на суверенитет она высказывает. А политика ВэСа такая — крупные федерации и никаких маленьких самостоятельных стран. Ну вот… все что нужно окончательно подорвать доверии, представить все так, будто Инесса решила воплотить свои мечты о независимости в реальность, отвернуть от нее Харине и эльфов, нарушить надежность поставок между этими странами и выставить виноватой Алмазную землю. Заставить зависеть от остальной Дестмирии…

— И растащить по кускам. Тебе, кейрийскому лорду, каким-то там эльфам.

— Точно. И я уже не раз говорил, почему так будет лучше.

— Это для улучшения жизни во всей Дестмирии…

— Это, потому что рано или поздно весь хваленный несокрушимый алмаз лопнет как пузырь. Потому что власть в руках Инессы со своими контрактами, и то как она ее достигла не подвергается никакому логическому объяснению. И если мои подозрения подтвердятся, с полным правом владеть этой землей будет Салетта. А это худшее, что может произойти.