Чтение онлайн

— Их кровь испорчена зельем! — Арина пришпорила коня, вырвавшись из кольца. «Макошь, дай силы!»

Она вскинула оберег — три сплетённых кольца засветились синим. Волна энергии прокатилась по дороге, срывая маски. Мужики замерли, будто с них сняли невидимые путы.

Первый упал на колени, рыдая:

— Простите, боярышня… Не своей волей…

Финист спрыгнул с коня, подняв маску. Под ней — лицо парня лет восемнадцати, в оспинах.

— Кто вас так?

— Купец… будто из Пскова, — зашептал старший, трясясь. — Угостил вином у мельницы. Сказал: «Кто на дороге с девицей да воином появятся — душегубы. Режьте, а то сами сгинете…»

Арина подошла, всё ещё чувствуя дрожь в коленях.

— Акцент у него каков был?

— Картавил, словно немец, — плюнул мужик. — Да и плащ подбит мехом не нашенским…

Финист вытер саблю пучком травы.

— Ливонец. Натравил селян, чтобы замести следы.

В лесу внезапно стихло. Даже кузнечики замолчали. Арина вздрогнула, глядя на тропу, что уходила в чащу.

— До Светлояра ещё полдня пути, — сказала она, вновь садясь в седло. — Но теперь они знают, что мы близко.

Финист кивнул, бросая последний взгляд на крестьян. Те сидели на земле, обняв колени, будто дети, разбуженные от кошмара.

— Едем. Тьма не любит, когда её игры портят.

Они въехали под сень сосен, где свет едва пробивался сквозь хвою. Где-то впереди, за поворотом, ждал Светлояр. А позади, в глухом Мещерском лесу, берестяные маски тихо зашелестели на ветру.

Мещерский лес, закат 1546 года.

Тени сосен вытягивались, цепляясь за последние лучи солнца. Воздух, ещё тёплый от дня, начал отдавать сыростью болот. Арина провела рукой по шее коня — шерсть была мокрой от пота.

— Смотри, — Финист указал саблей на поляну впереди.

Меж деревьев виднелись фургоны с холщовыми навесами, расписанными чёрными звёздами. У костра, обложенного белым кварцем, сидели мужчины в простых рубахах. Их светлые волны волос блестели в огне, а на шеях тускло мерцали железные ошейники.

— Путники! — поднялся человек в плаще из горностая. Лицо его было гладким, как пергамент, но глаза — два кусочка янтаря с трещинами. — Делите с нами огонь?

Финист сжал эфес сабли. Акцент. Слово «огонь» прозвучало как «огнь», с гортанным придыханием.

— Ливонец, — прошептала Арина, чувствуя, как оберег Макоши заныл у груди.

Купец улыбнулся, обнажив зубы — слишком острые, слишком белые.

— Ах, милая, ты узнала…

Он рванул плащ. Тело вздулось, кожа лопнула, высвобождая чёрные крылья с шипами. Костер взметнулся к небу, превратившись в столп зелёного пламени.

— Слава Сатане! — проревел демон, швырнув в них огненный шар.

Арина вскинула руки. Пламя коснулось её пальцев и рассыпалось на тысячи светлячков, закруживших над поляной.

— Прекрати! — взревел демон, бросая молнию.

Молния ударила в оберег и превратилась в водопад из лепестков пионов.

— Ты играешь с огнём, девочка, — демон взмахнул крылом, и земля вздыбилась.

Арина шагнула вперёд, чувствуя, как сила Макоши плетёт невидимую сеть. Каждую атаку она обращала в красоту:

Вихри стали стаей журавлей. Камни — россыпью хрустальных роз. Тьма — мерцающим Млечным Путём.

Демон завыл, поняв ловушку. Он рванулся к ней, но сеть сжалась.

— Нет! — его голос стал хриплым, как скрип двери в аду.

Тело демона одеревенело. Крылья раскололись, кожа потрескалась, обнажив серый камень. Через мгновение на поляне стояла статуя — уродливая, с оскалом вечного ужаса.

Финист подошёл к фургонам. Мужчины-жемайты сидели, уставившись в землю. Их ошейники дымились, освобождённые от чар.

— Рабы, — сказал он, перерубая цепь на шее ближайшего. — Ливонец выжег их волю.

Арина коснулась камня-демона. Внутри ещё теплилась злоба, как уголь под пеплом.

— Светлояр близко, — обернулась она к Финисту. — Их нужно отвести туда.

Над лесом взошла луна. Её свет упал на каменное лицо демона, и на миг показалось, что оно дрогнуло. Но это была лишь игра теней.

Они двинулись в путь, ведя за собой жемайтов. Где-то впереди, за холмами, ждал Светлояр — город, где свет и тень учились танцевать вместе. А позади, в Мещерской чаще, каменные глаза всё смотрели им вслед.

…

Озеро Светлояр лежало перед ними, словно забытая слеза земли. Вода мутная, берега поросли осокой, а ветер гнал по поверхности рябь, напоминающую морщины на лице старика. Жемайты молча смотрели на болотце, не понимая, куда их привели. Даже Арина сомневалась — неужели это место силы?

Финист усмехнулся, заметив её скепсис. Он поднял руку, где на запястье чернели руны: Светлояр.

— Друг, — произнёс он, и руны вспыхнули синим пламенем.

Воздух дрогнул, как шёлк под ножом. Осока превратилась в мраморные ступени, вода — в зеркальную гладь, отражающую белокаменные стены. Золотые купола монастыря взмыли к небу, а у подножия холмов дымились костры, где волхвы в плащах с вышитыми змеями толкли травы в медных ступах.

— Город-оберег, — прошептала Арина, заворожённая.

У врат, высеченных из камня с двойным ликом — крестом и древом жизни, их встретила стража. Двое воинов в кольчугах, чьи нагрудники сверкали серебряными рунами.

— Имена и цель, — потребовал старший, щит с молнией Перуна намертво прижат к груди.

— Арина Сухонская. Финист, гонец Чернобора, — ответил тот, указывая на жемайтов. — Рабы. Их разум скован чарами.

Стражи переглянулись. Младший, парень с лицом, ещё не знавшим бороды, коснулся ошейника одного из пленников. Железо дрогнуло, испуская дымок.

— Отведём к волхвам. Развяжут узлы, — кивнул старший. — А вам — в рощу Макоши. Дева ждёт.

Главная улица Светлояра бурлила, как котёл на зимнем празднике. Здесь смешивалось всё:

Венецианские купцы в бархате торговали стеклом с острова Мурано, их речь пестрела диковинными словами. Северные охотники в лосиных плащах меняли клыки моржей на амулеты с рунами. Монахини в белых одеждах несли иконы, а рядом жрицы Макоши в венках из полыни бросали в воздух лепестки мака — «для ублажения духов».