Чтение онлайн

Дети запускали бумажных журавликов с молитвами. Один приземлился Арине на ладонь, но рассыпался, коснувшись оберега.

Роща Макоши встретила их шепотом листьев. Каменные идолы с лицами, стёртыми временем, стояли меж берёз, увитых лентами. У озера, где вода была прозрачнее слезы, ждала Дева — девушка в плаще из серебряных нитей, лицо её скрывала вуаль с вышитыми звёздами.

— Пора, — сказал Финист, глядя на закат. — Чернобог ждёт отчёта.

Арина кивнула, но в горле стоял ком. Они прошли столько вместе…

— Вернёшься?

— Ко смотринам, — ухмыльнулся он, уже превращаясь в сокола. — Не пропущу, как ты князя очаруешь.

Перья взметнулись вверх, и птица исчезла в багряном небе. Арина осталась с Девой, чьи пальцы сплетали новую нить в пологе Светлояра — нить, что, быть может, соединит её судьбу с судьбой Руси.

А на дне озера, в отражении ушедшей Рязани, зазвенели мечи. Прошлое напоминало: война ещё не закончилась.

Осень — Зима 1546 года. Роща Макоши.

Первый луч солнца разрезал иней на ветвях ясеня, под которым Арина стояла на коленях. Ладони её, исцарапанные шипами боярышника, дрожали над чашей с застывшей кровью. Жрица Ульяна, чьё лицо скрывала маска из берёсты с прорезями в форме полумесяца, водила её пальцами по поверхности жидкости.

— Кровь помнит всё. Заставь её рассказать о том, кто её пролил, — голос Ульяны звучал, как скрип льда под сапогом.

Капля пота скатилась по спине Арины. В чаше мелькнуло лицо — ливонец-демон, превращённый в камень. Его губы шевелились: «Ты следующая». Чаша треснула, кровь хлынула на снег, окрашивая его в чёрный цвет.

— Снова неудача, — Арина сжала кулаки, чувствуя, как горячие слёзы смешиваются с потом. — Я не могу…

Ульяна сорвала маску. Её собственное лицо было покрыто шрамами-рунами.

— Слёзы — вода для ростка силы. Плачь. Но потом вставай.

….

На поле за рощей звенели мечи. Арина, в кольчуге, сплетённой из серебряных нитей Макоши, парировала удар деревянным мечом. Её противник — Витовт, воин-волхв с глазами цвета грозового неба — смеялся, легко уворачиваясь:

— Ты бьешься, как испуганный заяц! Меч — продолжение твоего гнева. Чувствуешь его?

Его клинок впился ей в ребро, даже через доспех. Она рухнула на колени, выплёвывая кровь.

— Гнев… у меня его нет, — прошептала она, вспоминая лицо дяди Василия, продавшего её в монастырь.

— Врёшь, — Витовт поднял её за подбородок. — Ты горишь изнутри. Научись направлять огонь.

К полудню она уже попадала стрелой в соломенное чучело с тридцати шагов. Руки дрожали, но жрица-наставница, обернувшаяся ворoной, каркала с ветки:

— Ещё! Пока пальцы не примерзнут к тетиве!

…

В часовне Покрова Пресвятой Богородицы, где фрески с ликами святых соседствовали с вырезанными на дубовых панелях символами Рода и Велеса, Арина стояла на холодном каменном полу. Игуменья Марфа, в чёрном облачении, вела вечерню:

— Господи, спаси рабу Твою Арину от искушений тёмных…

Арина повторяла слова, но язык заплетался. В кармане её платья жужжал янтарный амулет Макоши, словно сердился. После службы Марфа взяла её за руку:

— Ты думаешь, мы разрываем тебя? — в её глазах светилась грусть. — Бог и Макошь — два крыла одной птицы. Научись летать на обоих.

Вечером, разбирая псалмы, Арина обнаружила на полях Псалтири рисунки: знаки плодородия, сплетённые с крестами. Кто-то из предшественниц тоже пытался соединить несоединимое.

….

Пещера, освещённая светлячками в хрустальных сосудах, пахла миррой и маслом жасмина. На шкурах медведя лежал Ярослав, наставник-волхв, его тело покрыто татуировками, изображающими звёздные карты.

— Страсть — это мост между мирами, — он провёл пальцем по её ключице, и мурашки пробежали по спине. — Ты не отдаёшь, а… обмениваешься.

Его губы коснулись её шеи, а руки скользили вдоль бёдер, будто читая невидимые письмена. Арина зажмурилась, пытаясь отключить ум, но тело отвечало само — тепло разливалось от живота к кончикам пальцев.

— Хорошо, — прошептал он, когда её дыхание участилось. — Теперь веди сама.

Её пальцы распустили пояс его халата, коснувшись шрама над сердцем. Внезапно он вздрогнул, и в пещере запахло дымом.

— Ты видишь слишком много, — он отстранился, закутавшись в ткань. — Урок окончен.

…

Ночь: Зимнее солнцестояние

У Озера Годов, где лёд был прозрачнее стекла, Арину обнажённую повели по кругу из тринадцати факелов. Жрицы в масках зверей пели на языке, забытом даже духами:

— Кровь девы — ключ. Боль — дверь.

Лезвие из обсидиана скользнуло вниз, и она вскрикнула, но звук замер в горле. На льду расцвёл алый цветок, а тело наполнилось странной лёгкостью — будто с неё сняли железные цепи.

— Теперь ты свободна выбирать, — сказала Дева Макоши, её лицо скрывала вуаль из паутины. — Даже богиня подчиняется выбору.

…

В избе, спрятанной в корнях древнего дуба, Лизавета-лиса тыкала лапой в глиняный кувшин:

— Выпей! Мёд с перцем и мать-и-мачехой. Забудь, как пах тот старый волхв!

Марина-кошка мурлыкала у камина, вылизывая лапу:

— Он испугался, потому что ты сильнее. Видела, как он сжался?

Арина смеялась сквозь слёзы, ощущая, как хмельной напиток жжёт горло. Потом они валялись в груде мехов, слушая, как завывает вьюга. Лизавета рассказывала о своём первом превращении — как перепугала жениха, обернувшись лисой у алтаря. Марина показывала шрам на боку — след от стрелы охотника, который теперь её муж.

— Мы все сломанные, — прошептала Лизавета, обнимая Арину. — Но из осколков можно собрать что-то красивое.

…

Перед рассветом Арину разбудили. В роще, среди идолов, её ждал мужчина В багровом как кровь плаще. Его доспех сиял без всякого света Солнца — это был сам Чернобог, его шлем был покрыт инеем.

— Станцуй со мной, — его голос звучал как гул подземной реки.

Они кружились под беззвёздным небом, её босые ноги чертили руны на снегу, а его пальцы оставляли на её коже следы, похожие на обожжённые письмена.