Ученица Волхва
Шрифт:
— Эта вода — символ очищения, — объяснил он. — Теперь ты готова встретить новый день.
Затем он поджёг травы, и дым, густой и ароматный, поднялся в небо. Арина вдыхала его, чувствуя, как он наполняет её лёгкие и очищает мысли.
— Теперь поклонись солнцу, — сказал Еремей. — И поблагодари его за свет.
Арина поклонилась, и в этот момент она почувствовала, как что-то внутри неё изменилось. Она стала частью этого ритуала, частью мира, который Еремей открывал перед ней.
День в деревне
После ритуала они вернулись в деревню. Солнце уже поднялось выше, и люди начали выходить из своих домов. Еремей вёл Арину по узким улочкам, представляя её соседям.
Чернобор совсем не был похож на виденные раньше Ариной деревни. Дома здесь были сложены из могучих темных от времени толстых бревен, а сами они были высокими и величественными как княжеские хоромы.
— Доброго дня тебе, матушка Вера, — поприветствовал Еремей пожилую женщину со строгим взглядом вышедшую посмотреть на новую жительницу Чернобора
— С просьбой я к тебе Марья Витославишна, это Арина. Ей надо научится плести и распутывать узлы и затяжки. Никого лучше тебя у нас нет. Поучишь ее? — женщина кивнула головой и улыбнулась, ответив, — я буду Милицу присылать за Ариной. После полудня каждый день будем заниматься.
Возле строящегося дома Еремей позвал одного из мастеров:
— Стоян, мне нужна самая лучшая твоя прялка. Для лунного дела[IT1]!
— Нешто, — непонятно спросил Еремея Стоян, — Да, кивнул с гордостью и любовью взглянув на Арину учитель.
— В лучшем виде сделаю, волхв.
Так шли они по деревне и каждому Еремей представлял девушку. Черноборяне смотрели на Арину с любопытством, но без страха. Они знали Еремея и уважали его. Многие из них были старой языческой веры и понимали, что обучение волхва — это важное дело.
— Добро пожаловать, — говорили они, кивая Арине. — Еремей хороший учитель. Ты в надёжных руках.
Одна из женщин, соседка наставника Матрёна, даже протянула Арине корзину с яблоками.
— Возьми, детка, — сказала она. — Тебе нужно силы набирать.
Арина улыбнулась женщине и потянулась к корзине, но что-то заставило ее смутиться. Ей начали видеться странные серые нити, оплетающие голову и сердце Матрены. Я яблоках женщины тоже таилась какая-то тень. Вежливо раскланиваясь с соседями учителя и улыбаясь она шла рядом со старым волхвом, но улыбка ее была какой-то неживой.
Вернувшись домой, Еремей усадил ее в сенях рядом с кадкой воды, умыл ей лицо и спросил:
— Девочка, что случилось? Ты словно еж свернулась клубком. Рассказывай, — и девушка с волнением рассказала о том, что увидела.
— Нити… Все верно. Тебе улыбнулась Макошь и нити ее особая сила. Ты можешь видеть настроение людей, их подспудные мысли постепенно облекающиеся в судьбу. У Матрены тяжелая судьба. Я расскажу ее тебе
История Матрены
Матрена родилась в Вологде, в семье зажиточного купца. Её детство прошло в достатке и уюте, среди высоких деревянных домов и шумных ярмарок. Её мать была набожной женщиной и с ранних лет приучила дочь к христианской вере. Матрена любила ходить в церковь, где запах ладана и тихие молитвы давали ей чувство защищённости и покоя.
Когда ей было шестнадцать, весной, в Вологду приехал молодой охотник из далёкого Чернобора. Его звали Иван, и он привёз шкурки пушного зверя — соболя, куницы, лисицы. Матрена впервые увидела его на рынке, где он стоял за своим прилавком, высокий и крепкий, с руками, покрытыми шрамами от охотничьих ножей. Его глаза были ярко-голубыми, как весеннее небо, а улыбка — искренней и открытой.
Они познакомились. Иван рассказывал ей о лесах, которые простирались на сотни вёрст вокруг Чернобора, о реках, полных рыбы, и о звёздах, которые в тех краях казались ближе к земле. Матрена слушала, заворожённая, и в её сердце загорелось что-то новое, чего она раньше не знала.
Через год Иван сделал ей предложение. Матрена, несмотря на слёзы матери, согласилась. Она верила, что её вера и любовь помогут ей преодолеть любые трудности.
Чернобор оказался совсем не похож на Вологду. Это была небольшая деревня, окружённая густыми лесами, где люди жили по древним обычаям. Здесь не было церкви, только священные камни и деревья, где местные жители оставляли подношения своим богам. Матрена чувствовала себя чужой. Её пугали ночные костры, вокруг которых водили хороводы, и странные обряды, которые проводили старейшины.
Иван, хоть и был добр к ней, не понимал её страхов. Для него всё это было частью жизни, такой же естественной, как дыхание. Он пытался успокоить её, говоря, что боги леса и рек не причинят ей вреда, но Матрена не могла принять этого. Она продолжала молиться в тишине своей избы, читая псалмы и крестя все вокруг перед сном.
Годы шли. Матрена родила двоих детей, но её связь с Чернобором так и не стала прочной. Она любила Ивана, но каждый раз, когда он уходил на охоту, её сердце сжималось от страха. Она боялась не только за него, но и за себя, за детей, которые росли в этом странном, чуждом ей мире.
Однажды зимой Иван не вернулся из леса. Его нашли через несколько дней, замёрзшего и израненного. Ей сказали, что бабр забрал ее мужа. Матрена не могла поверить, что его больше нет. Она сидела у его тела, читая молитвы, но даже они не приносили ей утешения.
После его смерти Матрена осталась одна с детьми. Она пыталась продолжать жить, но Чернобор стал для неё ещё более чужим. Она видела, как её дети начинают перенимать местные обычаи, как они участвуют в обрядах и праздниках, и это пугало её ещё больше. Она пыталась научить их молитвам, но они слушали её с недоумением.
Прошли годы. Дети выросли и уехали, оставив Матрену одну. Она продолжала жить в Черноборе, но её вера стала её единственной опорой. Она не приняла древнего уклада, не участвовала в обрядах, но и не осуждала тех, кто их проводил. Она просто жила, как умела, в своём маленьком мире, где были только она, её молитвы и воспоминания о Вологде.
Иногда, по вечерам, она выходила на крыльцо и смотрела на лес, который когда-то так любил Иван. Она думала о том, что, может быть, где-то там, среди деревьев, есть место, где их души смогут встретиться. Но даже в этих мыслях она оставалась верной своей вере, надеясь, что однажды её душа найдёт покой в мире, где нет ни лесов, ни богов, ни страха.