Чтение онлайн

Себастин резко повернулся к волкам, удерживая топор двумя руками. Звери пятились. В их зрачках тупое остекленение сменял испуг. Ведшая их сила отступила, и они врассыпную бросились в лес.

Ординатор выпустил топор и упал на колени. Труда отбросила волчью голову и прижалась к Себастину.

— Я думала они тебя разорвут.

— Я тоже… — он тряхнул головой и строго посмотрел на девушку, — но это не повод так рисковать! Я же тебе сказал, чтобы ты пряталась. Ты цела? Ты же вся в крови!

— Это волчья, — прошептала она…

Себастин поднялся, и посмотрел на три лежавших перед ним серых туши.

— Ничего не понимаю. Первый раз вижу таких странных волков.

Он почесал в затылке и добавил.

— И куда только запропастилась эта Ординатура. Они уже дней пять как должны были здесь быть… Неужели с моим письмом что-то случилось?

Тоутон хмуро разглядывал дверь камеры.

— Крепкая, — вздохнул Грен, — старая, но ещё крепкая…

— Шам вижу, — Тоутон сплюнул, и осуждающе посмотрел на Ялмара, — говорил я тебе, капеллан, ришковое это дело…

Тот ничего не ответил.

— И кто меня жа яжык тянул, — продолжил лучник, — школько ведь уже обещал не ввяжыватьша…

— Да ладно тебе, — проворчал Грен, — кому-то должно было повезти. В этот раз не нам…

— Да жнаю, — Тоутон пнул дверь ногой, — никуда я бы ваш одних не отпуштил. Но вшё равно обидно.

В зарешечённом окошечке в стене показалось широкое лицо, густо заросшее рыжей бородой и усеянное веснушками. Оно внимательно разглядывало пленных. Потом поинтересовалось.

— Эй, земляк. Мечник. Я тебя помню. Ты ещё в роту вербовался.

Грен кивнул.

— Жалко тебя к нам не взяли, — посетовал рыжий, — так бы ты с этой стороны решётки остался. А ты чьих будешь?

— Я Грен. Из сыновей Лейта.

— Сыновей Лейта, которые из Малого Замка, сыновей Лейта, которые с Вершин, или сыновей Лейта, которые из Озёрной долины?

— Из настоящих сыновей Лейта. Из Малого Замка, старшего семени Лейта, сына Олфа Чёрного, короля Озёр. А ты сам кто будешь? Почему я должен называться первым?

— Я Броган из сыновей Конха. Мой род идёт от старых королей Дикого Пика. Мои предки жили в горах задолго до того, как твои вылезли из чернолесских болот, мечник.

Обычно молчаливый и спокойный Грен побагровел.

— Мои предки еще двадцать поколений назад выбили твою родню из Седых гор, и загнали в скалы и ущелья за Озёрами! Место моего клана в Долине Королей выше твоего.

— Безродные разбойники! — зарычало рыжее лицо за окном, — вы одной крови с людьми равнины! Ваше место у дверей, а не у очага!

— Раскрашенные голодранцы! — Грен вскочил и подбежал к оконцу, — гномское отродье!

Рыжее лицо исчезло.

— Не надо было так, — покачал головой Тоутон, — жемляки же, вдруг он бы нам помог чем…

С улицы донеслось рычание горца:

— Откройте! Выпустите его оттуда!

— Хотя ш другой штороны… — Тоутон внимательно посмотрел на дверь, которая слегка подёргивалась.

— Выпустите эту белобрысую жердь, я его голыми руками порву! — раздавалось из-за окованных ржавым железом досок.

Грен забарабанил в дверь изнутри, сопровождая это многословными пояснениями того, что он думает о потомках Конха и ещё какого-то Эснеха.

— Дикие люди, — вздохнул Тоутон, — одно шлово, горцы. Разве ж можно так нервничать из-за королей, чьи кошти иштлели много веков назад?

С улицы донёсся плеск воды и фырканье. Потом пара невнятных ругательств.

В оконце снова возникла конопатая физиономия. На этот раз борода потемнела и слиплась от вылитой на неё воды.

— Я ещё с тобой разберусь, — пообещала она, мрачно сверкая глазами, и исчезла.

Грен плюнул физиономии вслед, и, бурча что-то себе под нос, забился в угол.

Кордред внимательно смотрел, как солдаты во дворе сгружают с подводы окованный железом сундук. Небольшой, он был очень тяжёл, и четверо наёмников, пыхтели и сгибались под его весом, перетаскивая сундук в подвал. Уккам суетился вокруг и отдавал какие-то распоряжения.

Кордред довольно потёр руки и отвернулся от окна.

— Отлично. Его доставили. Значит, каменотёс сможет закончить свою работу уже завтра.

Он поднял глаза на Родгара и добавил.

— Как твои ожоги?

— Прекрасно… — на лице Рейса читалась злобная ирония.

— Только вот этого не надо. Подумаешь, руку обожгли… Да, больно. Но иногда приходится терпеть.

— Избавь меня от своих поучений, Кордред, — пробурчал Родгар.

— Зря, — колдун, подоткнул мантию, и опустился в кресло, — никогда не следует отказываться от возможности стать немножко умнее, или хотя бы узнать что-то полезное.

— Что например?

— Ты зол на девушку. Да, она причинила тебе боль… Во многом даже сама не отдавая отчёта в своих действиях. Она ещё не в состоянии контролировать собственную мощь…

— Которую ты ей так опрометчиво дал.

Кордред хмыкнул.

— Ты хочешь всю жизнь прожить без риска? Увы, без большой игры не бывает больших ставок.

— А каковы твои ставки? Ты хочешь в одиночку потягаться с Империей? Думаешь, она хотя бы споткнётся, растаптывая тебя в прах?

Кордред нахмурился.

— Ты не видишь дальше своего длинного чернолесского носа. Я не собираюсь тягаться с Империей в открытую. Её время ещё не пришло. Но оно придёт, обязательно придёт. И я сделаю всё, чтобы его приблизить.

Родгар недоверчиво покачал головой.

— Не веришь? — брови Кордреда вопросительно приподнялись, — зря. Империя сильна верой своих жителей в свою правоту. Достаточно посеять среди них зёрна сомнения и неверия, и она рухнет. Рухнет, как карточный домик. И если мне повезёт, я ещё смогу это увидеть.

Он нервно провёл рукой по седеющим волосам.

— Но я не собираюсь драться с ней прямо сейчас…

— Тогда почему ты не бежал? Почему застрял в этом замке? И что ты задумал? Почему сказал графине, что уйдёшь?