Чтение онлайн

— Да!

— Зачем же ты ей позволил войти?

— Ничего я ей не позволял. Она сама влетела.

— Как это?

— Она — черный дрозд. И надо признать, у нее это здорово получается. Она застала меня врасплох.

— Она уже давно и не раз пыталась со мной покончить. И на этот раз едва не получилось.

— Ты сказал, она — черный дрозд? То есть она что птица?

— Опять ты со своими вопросами. Она — черный дрозд! Точно так же, как я — ворона. Кто я — человек или птица? Я — человек, который знает, как становиться птицей. Касательно же Ла Каталины, она дьявольская ведьма. Ее намерение убить меня настолько сильно, что все труднее от нее отбиваться. Птица ворвалась прямо в дом, и я ничего не мог поделать.

— Ты можешь становиться птицей, дон Хуан?

— Могу! Но об этом как-нибудь в другой раз.

— Почему она хочет тебя убить?

— Это старая проблема между нами. Я вышел из повиновения и, похоже, придется с нею покончить, пока она меня не прикончила.

— Ты собираешься прибегнуть к колдовству? — спросил я с надеждой.

— Тьфу, дурень. Какое тут колдовство поможет? У меня другие планы! Когда-нибудь, я ими с тобой поделюсь.

— А что, твой союзник не может тебя от нее защитить?

— Нет! Дымок только говорит мне, что делать. Защищать себя я должен сам.

— Ну, а Мескалито? Может быть, прибегнуть к его защите?

— Нет! Мескалито — учитель, а не сила, которую можно использовать в личных целях.

— А «трава дьявола»?

— Говорю тебе, я должен защищать себя сам, следуя при этом указаниям дымка, моего союзника. И в этом смысле, насколько мне известно, дымок может что угодно. Какие бы проблемы ни возникли, дымок тебе все расскажет, и при этом укажет не только что делать, но и как. Из всех доступных человеку это самый замечательный союзник.

— Лучший союзник для каждого?

— С каждым у него по-своему. Многие его боятся и ни за что не станут к нему прикасаться, и вообще предпочитают не связываться. Дымок не для всех, как и все остальное.

— Что это за дым, дон Хуан?

Дымок — это дым предсказателей!

В его голосе явственно прозвучало благоговение, чего я до сих пор за ним не замечал.

— Для начала приведу слова моего бенефактора, когда он начал учить меня этим вещам, — хотя в то время я, так же как ты сейчас, не мог его понять по-настоящему. «Трава дьявола — для тех, кто жаждет обладания силой. Дымок — для тех, кто хочет смотреть и видеть». И я считаю, что в этом дымок не знает себе равных. Как только человек вошел в его область, ему подвластна любая другая сила. Это великолепно! Разумеется, для этого требуется вся жизнь. Годы потребуются только на то, чтобы как следует узнать две его главные части: трубку и курительную смесь. Трубку я получил от своего бенефактора, и после многих лет ласкового с ней обращения она стала моей. Она вросла в мои руки. Вручить ее, например, тебе, будет серьезной задачей для меня и большим достижением для тебя — если, конечно, у нас что-то получится. Трубка будет в напряжении оттого, что ее держит кто-то другой; и если один из нас сделает ошибку, то не будет никакой возможности предохранить трубку от разрушения под воздействием ее собственной силы или от выскальзывания из наших рук и раскалывания, даже если она упадет на кучу соломы. Если это когда-нибудь случится, то, значит, конец нам обоим, особенно мне. Непостижимым образом дымок обратится против меня.

— Как он может обратиться против тебя, если он твой союзник?

Мой вопрос, видимо, прервал поток его мыслей. Он долго молчал.

— Благодаря сложности состава курительная смесь — опаснейшее вещество из всех, которые мне известны. Без нужной подготовки ее не может сделать никто. Она смертельный яд для всякого, кроме того, кому покровительствует дымок! Трубка и смесь требуют любовнейшего отношения, и тот, кто намерен с ними учиться, должен подготовить себя, ведя строгую и скромную жизнь. Действие дыма столь устрашающе, что лишь очень сильный человек способен устоять даже против слабой затяжки. Вначале все представляется пугающим и запутанным, зато каждая следующая затяжка проясняет все вокруг и вносит все большую ясность. И внезапно мир открывается заново. Невообразимо! Когда это происходит, дым становится союзником этого человека и решает любой вопрос, позволяя ему попасть в непостижимые миры. Это главное в дымке, его величайший подарок. И делает он это, не принося ни малейшего вреда. Я называю дым настоящим союзником.

Мы, как обычно, сидели на веранде, на хорошо утрамбованном и тщательно подметенном земляном полу. Вдруг он встал и направился в дом. Вскоре он вернулся с узким свертком и вновь уселся.

— Это моя трубка, — сказал он.

Он наклонился ко мне и показал трубку, которую вытащил из чехла зеленой парусины. Длиной она была дюймов девять-десять. Черенок был из красноватого дерева, гладкий, без резьбы. Чубук был тоже из дерева, но в сравнении с черенком выглядел значительно более массивным — отполированный до блеска, темно-серого цвета, почти как кусок угля.

Он поднес трубку к моим глазам. Я подумал, что он протягивает ее мне, и хотел было ее взять, но он мгновенно отдернул руку.

— Эту трубку дал мне мой бенефактор, — сказал он. — В свою очередь я передам ее тебе. Но сначала ты должен сойтись с нею поближе. Каждый раз, как ты будешь сюда приезжать, я буду давать ее тебе. Начнешь с прикосновения к ней. Держать ее будешь вначале очень недолго, пока вы не привыкнете друг к другу. Затем ты положишь ее к себе в карман или, скажем, за пазуху, и только со временем можно будет поднести ее ко рту. Все это нужно делать постепенно, очень медленно и осторожно. Когда между вами установится связь [La amistad esta hecha], ты начнешь ее курить. Если ты последуешь моему совету и не будешь торопиться, то дым, возможно, станет и твоим любимым союзником.

Он подал мне трубку, не выпуская из рук. Я протянул к ней правую руку.

— Обеими, — сказал он.

Я обеими руками на очень короткое мгновение коснулся трубки. Он ее не выпускал, так что я не мог ее ухватить, а мог лишь коснуться трубки. Затем он сунул трубку в чехол.

— Первый шаг — полюбить трубку. На это нужно время!

— А она — может меня невзлюбить?

— Нет, трубка не может тебя невзлюбить, но ты должен научиться любить ее, чтобы к тому времени, когда начнешь курить, трубка помогла тебе не бояться.

— Что ты куришь, дон Хуан?

— Вот это.

Он расстегнул воротник и показал скрытый за пазухой небольшой мешочек, висевший на шее на манер медальона. Он вынул кисет, развязал и очень осторожно отсыпал себе на ладонь немного содержимого.

Смесь по виду напоминала мелко истертые чайные листья разной окраски — от темно-коричневой до светло-зеленой, с несколькими крупицами ярко-желтого цвета.

Он всыпал смесь в кисет, завязал его, затянул ремешком и спрятал за пазуху.

— Что это за смесь?

— Там много всякого. Добыть все составляющие — предприятие очень нелегкое. Приходится отправляться очень далеко. Грибочки (los honguitos), необходимые для приготовления смеси, растут только в определенное время года и только в определенных местах.

— Эти смеси разные в зависимости от того, какая нужна помощь?

— Нет, существует только один дым, и нет никакого другого.

Он ткнул пальцем в мешочек за пазухой и поднял трубку, которая была зажата у него между колен:

— Эти двое — одно. Одного нет без другого. Эта трубка и секрет смеси принадлежали моему бенефактору. Они были переданы ему точно так же, как он передал их мне. Смесь трудно приготовить, но легко восполнить. Ее секрет — в ее составляющих, в способе их сбора, обработки и самого смешивания. Трубка же — на всю жизнь. Она требует самого тщательного ухода. Она прочная и крепкая, но ее следует всегда беречь от малейшего удара и сотрясения. Держать трубку надо только в сухих руках и никогда не браться потными, а курить лишь в совершенном одиночестве. И никто, ни один человек на свете никогда не должен ее видеть, разве что ты сам намерен ему ее передать. Вот чему учил меня мой бенефактор. И именно так, сколько себя помню, я обращаюсь с трубкой.

— А что случилось бы, если бы ты ее потерял или сломал?

Он очень медленно покачал головой и взглянул на меня:

— Я бы умер.

— У всех магов такие трубки?

— Не у всех такие, как у меня, но я знаю некоторых, у кого есть.

— А ты сам можешь сделать такую же, дон Хуан? — допытывался я. — Предположим, у тебя бы ее не было. Как бы тогда ты передал мне трубку, если бы захотел сделать это?

— Если бы у меня не было трубки, то я не мог бы ее тебе передать, даже если, положим, захотел бы. Я дал бы тебе что-нибудь другое.