Чтение онлайн

— Человек идет к знанию так же, как он идет на войну — полностью пробужденный, со страхом, с почтением и с абсолютной убежденностью [8] . Идти к знанию или идти на войну любым другим способом является ошибкой, и кто бы не совершил ее доживет до того, чтобы раскаяться в своих шагах.

На мой вопрос, почему так, он ответил, что при выполнении этих четырех требований не будет ошибок, за которые он должен будет отвечать. При этих условиях его действия теряют неумелость действий глупца. Если такой человек и терпит поражение, то он проигрывает только битву, и из-за этого не будет жалостливых сожалений.

Затем он сказал, что будет давать мне знание о «союзнике» в точности так же, как его самого учил бенефактор. Слова «в точности так же» он особенно подчеркнул, повторив их несколько раз.

Союзник, сказал он, это сила, которую человек может ввести в свою жизнь как советника, как источник помощи и сил, необходимых для совершения разных поступков — больших или малых, правильных или неправильных. Союзник необходим, чтобы улучшить и укрепить жизнь человека, чтобы направлять его действия и пополнять его знания. Союзник, в сущности, — неоценимая помощь в познании. Все это дон Хуан сказал с силой абсолютной убежденности. Видно было, что он тщательно взвешивает слова. Следующую фразу он повторил четырежды:

— Союзник заставит тебя увидеть и понять такие вещи, о которых ни одно человеческое существо не сможет просветить тебя.

— Союзник — это что-то вроде сторожевого духа?

— Нет, это не сторож и не дух. Это помощь.

— Твой союзник — Мескалито?

— Нет. Мескалито — совсем иная сила. Несравненная сила! Защитник, учитель.

— Чем же он отличается от союзника?

— Союзника можно приручить и использовать. Мескалито — нет. Он за пределами самого себя [9] . Он по собственному желанию является в каком захочет виде тому, кто предстал пред ним, будь это кто угодно — брухо или обыкновенный пастух.

Дон Хуан с большим пылом заговорил о Мескалито как об учителе правильному образу жизни. Я спросил, каким же образом учит Мескалито «правильному образу жизни», и дон Хуан ответил — он показывает как жить.

— Как показывает?

— Способов множество. Он может показать это у себя на ладони, или на скалах, или на деревьях, или просто прямо перед тобой.

— Это что — картина перед тобой?

— Нет. Это учение перед тобой.

— Мескалито говорит с человеком?

— Говорит. Но не словами.

— А как же тогда?

— С каждым по-разному.

Я почувствовал, что мои расспросы опять его раздражают, и больше не прерывал. Он вновь принялся разъяснять, что для познания Мескалито не существует точных шагов, поэтому учить знанию о Мескалито не может никто, кроме него самого. Это качество делает его уникальной силой, для каждого он неповторим.

Напротив, чтобы заполучить союзника, в обучении требуется строжайшая последовательность, не допускающая ни малейших отклонений. В мире много таких союзных сил, сказал дон Хуан, но сам он знаком лишь с двумя из них. И собирался привести меня к ним и к их секретам; однако выбирать между союзниками придется мне самому, поскольку я могу иметь лишь одного. У его бенефактора союзником была «трава дьявола» (la yerba del diablo). Но самому дону Хуану она не нравилась, хотя он и узнал от бенефактора все ее тайны. Мой личный союзник — «дымок» (humito), сказал дон Хуан, но в дальнейшие детали не вдавался.

Я все же спросил его, что это такое. Он не ответил. После долгой паузы я спросил:

— Какого рода силой является союзник?

— Я уже говорил, он — помощь.

— Как он помогает?

— Союзник — это сила, которая способна увести человека за его границы. Именно таким образом союзник открывает то, что человеческое существо не может.

— Но Мескалито тоже уводит тебя за твои границы. Разве это не делает его союзником?

— Нет. Мескалито уводит тебя за твои границы для того, чтобы учить: союзник — для того, чтобы дать тебе силу.

Я попросил остановиться на этом более детально или растолковать разницу в их действии. Он долго смотрел на меня, потом расхохотался и сказал, что обучение посредством разговоров не только пустая трата времени, но и глупость, потому что обучение — труднейшая из всех задач, с которыми человек может столкнуться. Он спросил, помню ли я, как пытался найти свое пятно, и как я хотел найти его, не затрачивая никаких усилий, потому что ожидал, что он предоставит мне всю информацию. Если бы я так поступил, сказал он, ты бы никогда ничему не научился. Напротив, именно узнав на своей шкуре, как трудно найти пятно, а самое главное — убедившись, что оно в самом деле существует, я получил уникальное чувство уверенности. Он сказал, что пока я остаюсь укорененным на своем «хорошем пятне», ничто не может повредить моему телу, по причине того, что у меня есть уверенность, что на этом особенном месте я нахожусь в своей лучшей форме и у меня есть сила отразить все, что может повредить мне. Если же, допустим, он открыл бы мне, где находится это место, я никогда бы не имел той уверенности, которая необходима, чтобы утвердить это знание, как истинное. Таким образом знание действительно является силой.

Затем дон Хуан сказал, что любому, кто приступает к учению, приходится выкладываться совершенно так же, как выкладывался я в поисках своего «пятна», и что границы обучения определяются самой природой ученика. Именно поэтому он не видел смысла говорить о знании. Он сказал, что некоторые виды знания слишком могущественны для той силы, которой я обладаю, что могут принести мне только вред. Он поднялся, явно давая знать, что тема исчерпана, и направился к двери. Я сказал, что все это просто пугающе и совсем не то, что я себе представлял.

В ответ он сказал, что страхи — дело обычное; все мы им подвержены, и тут ничего не поделаешь. Однако каким бы устрашающим ни было учение, еще страшней представить себе человека, у которого нет союзника или нет знания.

За те два года, которые пролетели между тем временем, когда дон Хуан решил обучать меня насчет союзных сил, и тем моментом, когда он определил, что я был готов учиться этому в той практической манере непосредственной вовлеченности, которую он рассматривал как обучение, он постепенно описал основные черты тех двух союзников, о которых шла речь. За это время он подготовил меня к обязательному результату всех бесед и к консолидации всего обучения — к состояниям необычной реальности. Вначале он говорил о союзных силах очень редко и лишь при случае. В моих записях первые упоминания о них разбросаны среди бесед на другие темы.

— «Трава дьявола» [Jimson weed] была союзником моего бенефактора. Я мог бы и себе выбрать ее в союзники, но мне она не понравилась.

— Почему же она тебе не понравилась?

— Есть у нее один серьезный недостаток.

— Она что, стоит ниже других союзных сил?

— Не нужно понимать меня неправильно. Она могущественна не менее, чем самые могущественные союзники, но в ней есть нечто, что лично мне не по душе.

— Что именно, можно узнать?

— Она портит людей. Она дает человеку почувствовать вкус силы слишком рано, не укрепив его сердце, и делает его властным и непредсказуемым. Она делает его слабым в самой середине ее огромной силы.

— А можно этого как-нибудь избежать?

— Можно преодолеть, избежать нельзя. Всякий, кто берет ее себе в союзники, должен заплатить эту цену.

— Как же это преодолеть, дон Хуан?

— У «травы дьявола» четыре головы: корень, стебель с листьями, цветы и семена. Каждая голова особенная, и именно в этом порядке должен узнавать ее каждый, чьим союзником она становится. Самая важная голова — это корни.