Чтение онлайн

Две спирали, закрученные в противоположные стороны — пространственный символ Зервана — в плоскостном выражении представляется в системе двойного квадрата, состоящего из двух разнонаправленных свастик. Дуальность этого символа логически вытекает из зороастрийского космогенезиса, согласно которому Зерван порождает светлого Ахура-Мазду и темного Ангра-Манью. Двойная свастика — это символ Зервана Даргахвадата, конечного времени, в котором сосуществуют и Добро, и Зло. В свою очередь, символа вечности Зервана Акарана не существует, поскольку Абсолют непостигаем и не может быть вмещен в какие-либо рамки и определения.

Символы, которые можно уподобить Зервану Акарана — это знак бесконечности и зеро, то есть ноль, умножение коего на любое число дает все тот же ноль, а деление его или же на него невозможно вовсе. Ноль — это число абстрактное, число из иного мира, выражающее отсутствие чего-либо. Первым реальным числом, порождающим все иные числа, является единица — монада, которую можно уподобить Ахура-Мазде — Творцу воплощенного мира. Антиподом единицы в мире чисел является единица со знаком «минус», открывающая ряд целых отрицательных чисел и являющаяся символом Ангра-Манью. Бесконечность содержит как ряд положительных, так и ряд отрицательных чисел, в чем выражается присущая Зервану амбивалентность.

Соединение двух свастик геометрически представлено двойным квадратом, но его же можно воспринимать и как своеобразную систему линейных координат — от минус единицы до плюс единицы, между которыми лежит ноль (Зерван).

«Плюс» и «минус» — два космических начала, составляющих в настоящее время единство воплощенной Вселенной, они же лежат в основе двоичного кода, который применим к характеристике всех явлений физического мира.

Двоичный код известен человечеству с давних времен — это знаменитая «Книга Перемен», содержащая комментарии к 64 гексаграммам. Принцип единства и борьбы двух противоположных космических начал — женского «Инь» (обозначаемого в виде двух коротких черт в триграммах и гексаграммах) и мужского «Ян» (обозначаемого одной длинной чертой) — лежит в основе традиционной китайской философии, которая имеет много общего с персидскими представлениями о дуальности сотворенного Мироздания. Число 64 считалось священным не только в китайской традиции, но и в зороастрийской, поскольку оно выражало число предков человека седьмого колена, а им, зороастрийцам, было прекрасно известно, что Фраваши (предки) играют огромную роль в жизни своих потомков. Кстати, молекула ДНК тоже имеет 64 триплета, что подтверждает небезосновательность того особого внимания, с которым относились зороастрийцы к вопросу значимости этого числа для Фравахара (Родового Древа).

Все мы являемся лишь звеньями в единой цепи эволюции Вселенной. Грехи и благие деяния предков определяют не только наши врожденные способности, пристрастия и болезни — они во многом формируют нашу судьбу. От свободного выбора человека в каждый момент настоящего зависит, станет ли он повторять ошибки своих предков, усугублять их, передавая накопленные грехи детям и тем самым обрекая их на страдания в будущем, или же он сумеет извлечь из своего Родового Древа то лучшее, что поможет ему качественно измениться самому и тем самым изменить мир вокруг себя. Все это относится как к отдельному человеку, так и ко всему человечеству в целом.

Незнание того, как жили и что делали наши предки, способствует образованию временных дыр между ними и нами, и это (ушедшее в небытие!) время становится добычей Ангра-Манью, который похищает его для того, чтобы максимально оттянуть приближение Фрашегирда, так называемого конца Света, который положит временной предел существованию Зла. Вот насколько важно не прерывать связи между прошлыми и будущими поколениями, и в своей настоящей жизни не оставлять пустого времени, которое может стать добычей злокозненного Ахримана. Чем больше времени человек посвящает созидательной деятельности, угодной Господу Богу, тем меньше времени остается Демону-Искусителю.

Каждому человеку дано право самому распоряжаться собственным свободным временем, которое может быть отдано либо Богу, что в конечном итоге приближает время освобождения Мира от пут Зла, либо Дьяволу, что грозит продлением времени страданий, выпавших на долю человечества. Или же, вторя словам волшебника Гендельфа: «То, что мы должны решить, это — что нам делать с тем временем, которое нам отсчитано».

Но сколь бы долго Ангра-Манью ни паразитировал на том времени, в котором мы живем, как бы он ни старался избежать возмездия за свои злодеяния, он неминуемо изживет самого себя, а вместе с ним закончится время Зервана Даргахвадата. И тогда наступит Новое Время — время вечного царствования Ахура-Мазды в беспредельности Зервана Акарана. Об этом древнеперсидские тексты говорят так: «И Ормазд явится на землю и сам станет первым жрецом, а Сраош — вторым жрецом. Они возьмут в руки священный пояс и сделают беспомощнейшими Злого Духа и Аза, разбитых посредством гатовской молитвы («Ахунвара»), и по проходу, по которому Злой Дух и Аз пробрались на небо, они опять свалятся во мрак и тьму. Змей Гозихр сгорит в расплавленном металле, и зловоние и грязь, что были в аду, сгорят в этом металле, и ад очистится, а Ахриман, Злой Дух, свалится в этот металл. Ормазд возьмет землю ада и принесет ее для расширения Мира, и в Мире произойдет воскрешение, и, согласно его воле, мир станет бессмертным навсегда и навечно».

Чахартаки (чартаки) — в переводе с персидского означает «четырехарочники», «чертоги», культовые места последователей зороастрийской религии, предназначенные для проведения богослужений и религиозных обрядов.

В современном Иране чахартак более известен как Аташ-кядэ, Аташ-кух, Аташ-гях, что означает «место Огня», «храм Огня», куда в дни своих праздников приходят зороастрийцы. Приходят помолиться великому единому богу Ахура-Мазде, принести восхваления его бессмертным святым Амеша-Спента, поговорить о делах, разрешить проблемы, поделиться радостью, да и просто пообщаться, посидеть у огня. Наиболее известные зороастрийские храмы, действующие на территории Ирана, находятся в Тегеране, Йязде и его окрестностях. В них постоянно горит огонь, поддерживаемый жрецами, они ежедневно открыты для посещения, и здесь всегда есть люди.

Наряду с храмами имеются у иранских зороастрийцев и другие священные места, так называемые «пиры», построенные на местах бывших чахартаков в более поздние времена. Слово «пир» означает «мудрый старец», «старейшина», «основатель религиозной общины», то есть человек, наделенный знаниями и мудростью, способный оказывать помощь другим людям, чей образ очень схож со старцем-мудрецом, изображаемым на символе Фравахара. Находятся пиры вдали от шумных городов, в основном в горах, на скалах, в пещерах. Их зороастрийцы посещают, выезжая во время праздников на природу. Главными пирами, местами паломничества, считаются Пири-Сабз и Пири-Нураки, расположенные в окрестностях Йязда.

Но есть на территории современного Ирана порядка тридцати древнейших чертогов, полуразрушенных, полузабытых, к которым уж давно «заросла народная тропа». А может, никогда и не существовала…

В отличие от действующих мест паломничества современных зороастрийцев, в которых стены и потолок Аташ-кядэ покрыты толстым слоем сажи, что произошло в результате долгих лет поддержания в них горящего огня, стены этих чертогов ничуть не испачканы сажей, и, судя по всему, здесь вряд ли когда-либо разводили огонь. Ведь в чертоге, распахнутом на четыре стороны света, к тому же стоящем на совершенно открытом пространстве, постоянный сквозняк, и если там развести огонь, ветер непременно погасит его пламя. Не говоря уже о дождях, которые, хоть и редко, но все-таки бывают (особенно в осенне-весенний период, на который приходятся такие важнейшие зороастрийские праздники, как Седе и Ноуруз), и вода может с легкостью залить огонь. Такого быть не могло, зороастрийцы никогда бы не допустили осквернение огня! Ведь, как известно, они настолько благоговейно относятся к огню, что даже во время молитвы закрывают лицо паданом, чтобы, не дай бог, своим дыханием не осквернить огонь, не говоря уж об угасании огня. Считалось страшным грехом и дурным знаком, если огонь задувал ветер или заливала вода.

Так был ли изначальный чертог предназначен для целей зороастрийского богослужения? Тем более — для разведения огня? Если даже предположить, что люди, приходившие на богослужение, становились в круг, ограждая огонь от внешних воздействий, тут же возникает другой вопрос. Почему эти чертоги находились не только не в селениях, но даже не рядом с ними, а возводились далеко от мест проживания людей, все больше на открытых ландшафтах, чаще — высоко в горах, куда и забраться-то не каждому под силу?

Значит, чертоги имели свое особое предназначение. Проведенные иранскими учеными научно-исследовательские работы по изучению сохранившихся четырехарочников не оставляют сомнений в том, что в те далекие времена чертоги служили людям в качестве солнечных календарей. Установленный факт — четкая математическая конструкция чертогов есть не что иное, как совершенный природный транспортир, отсчитывающий и фиксирующий Его Величество Время. И не менее заслуживающий внимания вывод — древнейшие разработчики и служители чертогов были искуснейшими мастерами своего дела, в совершенстве владевшими знаниями астрономии, математики и архитектуры. Именно они четырежды в год сверяли время земное и время космическое, строго следя за скользящими вдоль линии арок лучами восходящего Солнца. Разумеется, в столь торжественные минуты, глядя на диск поднимающегося над горизонтом светила, они возносили свои молитвы. Так не их ли, магов-часовщиков, служителей Времени, в те далекие века окрестили «солнцепоклонниками», но не потому, что они поклонялись Солнцу, а потому что с помощью Солнца они измеряли Время?!