Чтение онлайн

— Пока молчишь и думаешь о своем, можешь почитать «Капитал», я захватила из твоих вещей.

— В пизду «Капитал», — отозвался Финн, закурив.

— Как так? — насмешливо вскинула брови атташе. — Ну тут одно из двух: либо ты не проникся идеологией марксизма, либо Поттер, который очень неумело притворяется спящим, покинул твое сердечко.

Я демонстративно продолжал косить под спящего. Лица Финна я не видел, но снова услышал голос Сильвии.

— И давно?

— Я устал, — протянул Финн. — В последнюю неделю он только и делает, что пиздострастит о Флэтчере и пытается то же самое выжать из меня. Это изначально был дохлый номер, давно нужно было это понять. А то, как он дразнит меня… я тоже мог подразнить его в тюремном душе.

— Почему не подразнил?

— Потому что он стал бы ныть еще больше.

— Я вам не мешаю? — вскинулся я, потеряв терпение.

— Немного, — призналась Сильвия, повернув голову в мою сторону.

— Почитай в дороге, — улыбнулся Финн, протянув мне первый том «Капитала».

Я взял книгу и холодно взглянул в глаза Финна.

Понятно, что происходит. Этот дуэт «атташе-телохранитель» объявили мне войну за то, что я посмел сожалеть о том, что моего учителя порубили на куски и захоронили на виноградниках Сантана.

Я больше чем уверен, что инициатором заговора и моего постепенного втаптывания в землю была именно Сильвия. Во-первых, она имела некоторое влияние на Финна, как более взрослый, мудрый и хитрый человек. Во-вторых, потеряв по вине Флэтчера любимого человека, Сильвия хоть и не была официальной хозяйкой картеля, но позволить не могла, чтоб имя афериста звучало хоть где-то в Латинской Америке без сопровождающего ругательства. В-третьих, Сильвия довольно жестока: я слышал, что она лично закопала под кустом винограда один из кусков плоти Наземникуса, причем не лопатой, как садовник, а руками. И, в-четвертых, как два повара не могут ужиться на одной кухне, так два умных человека: я и Сильвия, не могут не относиться друг к другу с крохотной ноткой подлости.

Я понимал эту женщину всем сердцем, уважал и уважаю ее за тонкий ум, сильный характер и несломленную волю. Но ее ненависть к Флэтчеру даже после его смерти выходила за рамки разумного и правильного. Она давила и сумела подавить раскаяние и сострадание Финна к отцу, повторяя постоянно своим мягким голосом: «Это не твоя вина, милый», и окутывала своими крыльями злобы меня, делая все, чтоб я ненавидел своего погибшего учителя.

Знал ли Диего Сантана, какая женщина все это время любила его?

Наверняка знал, раз доверил ей пустить пулю себе в лоб.

Но Сильвия, несмотря на наши с ней многие препирания и размолвки, стала для меня олицетворением истинной любви. Нет, не той нежной истории из категории «и жили они долго и счастливо», а другой, совершенно иной. Как говорил когда-то Флэтчер в годовщину их с Ритой свадьбы: «Настоящая любовь — это буря, это адское пламя, это цунами, которое уничтожает все на своем пути»… черт, и снова Флэтчер оказался прав.

Атташе Сильвия, тот офисный работник, какую я встретил ее впервые, несла в себе бурю. Не просто бурю, ураган Катрина бушевал у нее внутри, и утих он, я надеюсь, только когда она купила у меня банду Наземникуса Флэтчера за шесть миллионов долларов (я очень продешевил, а Сильвия не посвящала меня в рыночные цены на организованные преступные группировки).

— Она купила у вас банду? — поразился преподобный Стокс. — Но зачем?

— Она уничтожила их, — жестко сказал я. — Уничтожила всех, кто хоть как-то был связан с Наземникусом Флэчтером. Сожгла всех на складе.

— Господи Иисусе.

— А потом она приказала заминировать Лютный Переулок. Странная штука, святой отец, из всех людей, кто хоть как-то был связан с Флэтчером, в живых остался только я.

— Представляете, как страшно мне бывает поворачиваться к ней спиной?

*

— Я, Альдо, Сильвия и Финн — мы все совершенно разные, но не один год прожили как хорошая команда, пока расхлебывали все то дерьмо, в которое ты нас затянул, — выплюнул я с остервенением, сидя перед виноградным кустом и перебирая пальцами удлиненные темные ягоды. — Сейчас я в команде лишний.

Я даже не знал, где конкретно «похоронен» аферист, думал об этом не раз, когда смотрел на виноградники с балкона своей спальни. Шестое чувство не подсказало, где искать захоронение Флэтчера, но выбор мой почему-то пал на виноград, который плодоносил лучше остальных.

Кажется, именно грозди этого сорта Наземникус подворовывал, как только мы прибыли на виллу.

— Я должен тебя ненавидеть, — протянул я. — Весь пиздец в моей жизни происходит из-за тебя. Да разве ж только в моей? Мне кажется, ты был рожден для того, чтоб портить людям жизнь.

Чудный собеседник — виноград. Не спорит, не возражает, понимающе шевелит листьями на ветру.

— С другой стороны, все самое лучшее в моей жизни… многое из самого лучшего — тоже твоя заслуга. Наверное, поэтому мне жаль тебя, старый.

Хорошо, что в зарослях винограда меня не видно, разве что, может быть, с балкона. И плевать, пусть думают, что я сумасшедший хиппи, разговаривающий с растениями.

Растения лучше людей, что уж тут поделать.

— А еще я довел твоего бастарда, — протянул я с горечью. — Опять. Я же клялся себе, что буду относиться к нему как к человеку, а не как к глупому живому щиту. И опять, как только он отдалился, я понимаю, как он мне нужен. Наверное, это больше чем дружба, черт его знает. В любом случае, я снова все просрал.

«Это потому что ты лох» — словно прозвучал в моей голове голос Наземникуса.

— В Лондоне происходит неведомый трэш, — все не мог выговориться я. — Луи писал, что Малфой совсем тронулся: бредит философским камнем. Представляешь, какой идиот? И добьется же, сука, своего, я его знаю. Я нужен Скорпиусу, ты в очередной раз был прав: я для него голос разума, только я могу поставить его на место, Луи на такие подвиги не способен, он будет потакать любой его глупости. Я нужен дома. Малфою, Луи, родителям, в конце концов, хотя будет больно на них смотреть. А что делаю я?

— Страдаешь хуйней, вместо того, чтоб взять себя в руки и хоть раз в жизни поступить, как мужчина. — Голос был хрипловатый, так похожий на флэтчеровский, что я обернулся в ужасе.

Это оказался всего лишь Финн, каким-то образом выследивший меня средь зарослей винограда.

— Что? — спросил я.

— Если ты чувствуешь, что нужен другу, ты должен быть рядом с ним, — буркнул Финн, холодно взглянув на меня. — По крайней мере я бы хотел, чтоб у меня был такой друг.

— Финн…

— Родителей пожалей, — ответил он снова флэтчеровской фразой.